Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 104

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Одиссея

(05) Песнь четвертая (продолжение)

Песнь четвертая (продолжение)

420

 Но, как скоро тебе человеческий голос подаст он,

        Снова принявши тот образ, в каком он заснул, – вы немедля

        Бросьте его; и тогда, благородному старцу свободу

        Давши, спроси ты, какой из богов раздражен и успешно ль

        Рыбообильного моря путем ты домой возвратишься?»

425

 Кончив, она погрузилась в морское глубокое лоно.

        Я же пошел к кораблям, на песке неподвижно стоявшим,

        Многими, сердце мое волновавшими, мыслями полный;

        К морю пришед и к моим кораблям, на вечернюю пищу

        Собрал людей я; божественно-темная ночь наступила;

430

 Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.

        Встала из мрака младая с перстами багряными Эос;

        Вдоль по отлогому влажно-песчаному брегу, с молитвой

        Прежде колена склонив пред богами, пошел я; со мною

        Были три спутника сильных, на всякое дело отважных.

435

 Тою порой, погрузившись в глубокое море, четыре

        Кожи тюленьи из вод принесла нам богиня; недавно

        Содраны были они. Чтоб отца обмануть, на песчаном

        Береге ямы она приготовила нам и сидела,

        Нас ожидая. Немедля все четверо к ней подошли мы.

440

 В ямы уклавши и кожами сверху покрыв нас, богиня

        Там повелела нам ждать, притаясь; нестерпимо нас мучил

        Смрад тюленей, напитавшихся горечью влаги соленой, –

        Сносно ль меж чудами моря живому лежать человеку?

        Но Эйдофея беде помогла и страдание наше

445

 Кончила, ноздри амброзией нам благовонной помазав:

        Был во мгновение запах чудовищ морских уничтожен.

        Целое утро с мучительной мы пролежали тоскою.

        Стаею вышли из вод наконец тюлени и рядами

        Друг подле друга вдоль шумного берега все улеглися.

450

 В полдень же с моря поднялся и старец. Своих тюленей он

        Жирных увидя, пошел к ним, и начал считать их, и первых

        Счел меж своими подводными чудами нас, не проникнув

        Тайного кова; и сам напоследок меж ними улегся.

        Кинувшись с криком на сонного, сильной рукою все вместе

455

 Мы обхватили его; но старик не забыл чародейства;

        Вдруг он в свирепого с гривой огромною льва обратился;

        После предстал нам драконом, пантерою, вепрем великим,

        Быстротекучей водою и деревом густовершинным;

        Мы, не робея, тем крепче его, тем упорней держали.

460

 Он напоследок, увидя, что все чародейства напрасны,

        Сделался тих и ко мне наконец обратился с вопросом:

        «Кто из бессмертных тебе указал, Менелай благородный,

        Средство обманом меня пересилить? Чего ты желаешь?»

        Так он спросил у меня, и, ему отвечая, сказал я:

465

 «Старец, тебе уж известно (зачем притворяться?), что медлю

        Здесь я давно поневоле, не зная, на что мне решиться,

        Сердцем тревожась и спутников всех повергая в унылость.

        Лучше скажи мне (все ведать должны вы, могучие боги),

        Кто из бессмертных, меня оковав, запретил мне возвратный

470

 Путь по хребту многоводного, рыбообильного моря?»

        Так у него я спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:

        «Должен бы Зевсу владыке и прочим богам гекатомбу

        Ты, с кораблями пускаяся в путь, совершить, чтоб скорее,

        Темное море измерив, в отчизну свою возвратиться.

475

 Знай, что тебе суждено не видать ни возлюбленных ближних

        В светлом жилище своем, ни желанного края отчизны

        Прежде, пока ты к бегущему с неба потоку Египту

[218]

        Вновь не придешь и обещанной там не свершишь гекатомбы

        Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам.

480

 Иначе боги увидеть отчизну тебе не дозволят».

        Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:

        Было мне страшно, предавшись тревогам туманного моря,

        Вновь продолжительно-трудным путем возвращаться в Египет.

        Так напоследок, ответствуя, хитрому старцу сказал я:

485

 «Что повелел ты, божественный старец, то все я исполню;

        Ты же теперь объяви, ничего от меня не скрывая:

        Все ль в кораблях невредимы ахейцы, с которыми в Трое

        Мы разлучилися, Нестор и я, возвратились в отчизну?

        Кто злополучный из них на дороге погиб с кораблями?

490

 Кто на руках у друзей, перенесши тревоги, скончался?»

        Так я спросил у него, и, ответствуя, так мне сказал он:

        «Царь Менелай! Не к добру ты меня вопрошаешь, и лучше б

        Было тебе и не знать и меня не расспрашивать: горько

        Плакать ты будешь, когда обо всем расскажу я подробно.

495

 Многих уж нет; но и живы осталися многие; двум лишь

        Только вождям меднолатных аргивян домой возвратиться

        Смерть запретила (кто пал на сраженье, то ведаешь сам ты);

        Третий живой средь пустынного моря в неволе крушится.

        С длинновесельными в бурю морскую погиб кораблями

500

 Сын Оилеев Аякс; Посейдон их к великой Гирейской

        Бросил скале; самого же Аякса из вод он исторгнул;

        Спасся б от гибели он вопреки раздраженной Афине,

        Если б в безумстве изречь не дерзнул святотатного слова:

        Он похвалился, что против богов избежит потопленья.

505

 Дерзкое слово царем Посейдоном услышано было;

        Сильной рукой он во гневе схватил свой ужасный трезубец,

        Им по Гирейскей ударил скале, и скала раздвоилась;

        Часть устояла; кусками рассыпавшись, в море другая

        Рухнула вместе с висевшим на ней святотатным Аяксом;

510

 С нею и он погрузился в широкошумящее море;

        Так он погиб, злополучный, упившись соленою влагой.

        Брат твой сначала судьбы избежал: невредимо ко брегу

        Он с кораблями достиг, сохраненный владычицей Герой.

        Но тогда, как в виду неприступных утесов Малеи

515

 Был он, внезапно воздвигнулась буря, и рыбообильным

        Морем его, вопиющего жалобно, к крайним пределам

        Области бросило той, где Фиест обитал

[219]

 и где после

        Царское было жилище Фиестова сына, Эгиста.

        Скоро, однако, опять успокоилось море, и боги

520

 Ветер попутный им дали: в отечество их проводил он.

        Радостно вождь Агамемнон ступил на родительский берег.

        Стал целовать он отечество милое; снова увидя

        Землю желанную, пролил обильно он теплые слезы.

        Но издалека с подзорной стоянки увидел Атрида

525

 Сторож, Эгистом поставленный (злое замысля, ему он

        Дать обещал два таланта); и там наблюдал он уж целый

        Год, чтоб Атрид не застал их врасплох, возвратяся внезапно.

        С вестью о нем роковой побежал он в жилище Эгиста.

        Ков смертоносный тогда хитроумный Эгист приготовил:

530

 Двадцать отважных мужей из народа немедля он выбрав,

        Скрыл их близ дома, где был приготовлен обед изобильный;

        Взяв колесницы с конями, к царю он Атриду навстречу

        С ласковым зовом пошел, замышляя недоброе в сердце;

        Введши его, подозрению чуждого, в дом, на веселом

535

 Пире его он убил, как быка убивают при яслях;

        Люди, с Атридом пришедшие, все до единого пали,

        Но и Эгистовы с ними сообщники также погибли».

        Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:

        Горько заплакав, упал я на землю; мне стала противна

540

 Жизнь, и на солнечный свет поглядеть не хотел я, и долго

        Плакал, и долго лежал на земле, безутешно рыдая.

        Но напоследок сказал мне морской проницательный старец:

        «Царь Менелай, сокрушать столь жестоко себя ты не должен;

        Слезы твои ничему не помогут: а лучше подумай,

545

 Как бы тебе самому возвратиться скорее в отчизну.

        Или застанешь его ты живого, иль будет Орестом

        Он уж убит; ты тогда подоспеешь к его погребенью».

        Так он сказал, ободрился мой дух, и могучее снова

        Сердце мое, несмотря на великую скорбь, оживилось.

550

 Голос возвысив, я бросил Протею крылатое слово:

        «Знаю теперь о двоих; объяви же, кто третий, который,

        Морем объятый, живой, говоришь ты, в неволе крушится?

        Или уж нет и его? Сколь ни горько, но слушать готов я».

        Так я Протея спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:

555

 «Это Лаэртов божественный сын, обладатель Итаки.

        Видел его я на острове, льющего слезы обильно

        В светлом жилище Калипсо, богини богинь, произвольно

        Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:

        Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы

560

 Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.

        Но для тебя, Менелай, приготовили боги иное:

        Ты не умрешь и не встретишь судьбы в многоконном Аргосе;

        Ты за пределы земли, на поля Елисейские будешь

        Послан богами – туда, где живет Радамант златовласый

565

 (Где пробегают светло беспечальные дни человека,

        Где ни метелей, ни ливней, ни хладов зимы не бывает;

        Где сладкошумно летающий веет Зефир, Океаном

        С легкой прохладой туда посылаемый людям блаженным),

        Ибо супруг ты Елены и зять громовержца Зевеса»

 [220]

.

570

 Так он сказав, погрузился в морское глубокое лоно.

        Я же с друзьями отважными вновь к кораблям возвратился,

        Многими, сердце мое волновавшими, мыслями полный;

        К морю пришед и к моим кораблям, на вечернюю пищу

        Собрал людей я; божественно-темная ночь наступила;

575

 Все мы заснули под говором волн, ударяющих в берег.

        Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

        Сдвинули с берега мы корабли на священное море;

        Мачты подняв и развив паруса, на судах собралися

        Все мореходные люди и, севши у весел на лавках,

580

 Разом могучими веслами вспенили темные воды.

        Снова направил к бегущему с неба потоку Египту

        Я корабли и успешно на бреге его совершил гекатомбу;

        После ж, когда примирил я богов, совершив гекатомбу,

        Холм гробовой Агамемнону брату на вечную память

585

 Там я насыпал; и поплыли мы, и послали попутный

        Ветер нам боги; в отечество милое нас проводил он.

        Ты ж, Телемах, у меня погостишь и отсель не поедешь

        Прежде, пока не свершится одиннадцать дней иль двенадцать;

        После тебя отпущу с дорогими подарками; дам я

590

 Трех быстроногих коней с колесницей блестящей и с ними

        Редкой работы кувшин, из которого будешь вседневно

        Ты, поминая меня, пред богами творить возлиянье».

        «Царь Менелай, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, –

        Долго меня не держи, тороплюся домой я безмерно;

595

 Здесь у тебя я с великою радостью мог бы и целый

        Год провести, не подумав в отчизну к родным возвратиться,

        Так несказанно твои разговоры и речи пленяют

        Душу мою; но сопутники в Пилосе ждут с нетерпеньем

        Ныне меня: ты ж, напротив, желаешь, чтоб здесь я промедлил.

600

 Дай мне в подарок такое, что мог бы удобно хранить я

        Дома; коней же в Итаку мне взять невозможно: оставь их

        Здесь утешеньем себе самому; ты владеешь землею

        Тучных равнин, где родится обильно и лотос и галгант

        С яркой пшеницей, и полбой, и густо цветущим ячменем.

605

 Мы ж ни широких полей, ни лугов не имеем в Итаке;

        Горные пажити наши для коз, не для коней привольны;

        Редко лугами богат и коням легконогим приютен

        Остров, объятый волнами; Итака же менее прочих».

        Он замолчал. Улыбнулся Атрид, вызыватель в сраженье;

610

 Ласково щеки ему потрепавши рукою, сказал он:

        «Вижу из слов я твоих, что твоя благородна порода,

        Сын мой; но вместо коней я могу подарить и другое,

        Это легко мне; из многих сокровищ, которыми дом мой

        Полон, я самое редкое, лучшее выберу ныне;

615

 Дам пировую кратеру богатую; эта кратера

        Вся из сребра, но края золотые, искусной работы

        Бога Гефеста; ее подарил мне Федим благородный,

        Царь сидонян, в то время, когда, возвращаясь в отчизну,

        В доме его я гостил, и ее от меня ты получишь».

620

 Так говорили о многом они, беседуя сладко.

        В доме царя собралися тем временем званые гости,

        Коз и овец приведя и вина дорогого принесши

        (Хлеб же прислали их жены, ходящие в светлых повязках).

        Так все готовилось к пиру в высоких палатах Атрида.

625

 Тою порой женихи в Одиссеевом доме бросаньем

        Дисков и дротиков острых себя забавляли, собравшись

        Все на мощеном дворе, где бывали их буйные игры.

        Но Антиной с Евримахом прекрасным сидели особо,

        Прочих вожди, перед всеми отличные мужеской силой.

630

 Фрониев сын Ноемон, подошед к ним, сидевшим особо,

        Слово такое сказал, обратясь к Антиною с вопросом:

        «Может ли кто мне из вас, Антиной, объявить, иль не может,

        Скоро ль назад Телемах из песчаного Пилоса будет?

        Взят у меня им корабль – самому мне он надобен ныне:

635

 Плыть мне в Элиду широкополянную нужно; двенадцать

        Там у меня кобылиц и табун лошаков работящих;

        Дикие все; я хотел бы поймать одного, чтоб объездить».

        Так он сказал; женихи изумились; войти не могло им

        В мысли, чтоб был он в Нелеевом Пилосе; мнили, напротив,

640

 Все, что ушел он иль в поле к стадам, иль к своим свинопасам.

        Строго тогда Антиной, сын Евпейтов, спросил Ноемона:

        «Все объяви нам по правде: когда он уехал? Какие

        Были с ним люди? Свободные ль, взятые им из народа?

        Или наемники? Или рабы? Как успел он то сделать?

645

 Также скажи откровенно, чтоб истину ведать могли мы:

        Силою ль взял у тебя он корабль быстроходный иль сам ты

        Отдал его произвольно, как скоро о том попросил он?»

        Фрониев сын Ноемон, отвечая, сказал Антиною:

        «Отдал я сам произвольно, и всякий другой поступил бы

650

 Так же, когда бы к нему обратился такой огорченный

        С просьбою муж – ни один бы ему отказать не помыслил.

        Люди ж, им взятые, все молодые, из самых отличных

        Выбраны граждан; и их предводителем был, я заметил,

        Ментор иль кто из бессмертных, облекшийся в Менторов образ:

655

 Ибо я был изумлен несказанно – божественный Ментор

        Встретился здесь мне вчера, хоть и сел на корабль он с другими».

        Так он сказавши, пошел, чтоб к родителю в дом возвратиться.

        Но Антиной с Евримахом исполнены были тревоги;

        Бросив игру, женихи собралися и сели кругом их.

660

 К ним обратяся, сказал Антиной, сын Евпейтов, кипящий

        Гневом, – и грудь у него подымалась, теснимая черной

        Злобой, и очи его, как огонь пламенеющий, рдели:

        «Горе нам! Дело великое сделал, так смело пустившись

        В путь, Телемах; от него мы подобной отваги не ждали:

665

 Нам вопреки, он, ребенок, отсюда ушел самовольно,

        Прочный добывши корабль и отличнейших взяв из народа.

        Будет вперед нам и зло и беда от него. Но погибни

        Сам от Зевеса он прежде, чем бедствие наше созреет!

        Вы ж мне корабль с двадцатью снарядите гребцами, чтоб мог я,

670

 В море за ним устремившись, его на возвратной дороге

        Между Итакой и Замом крутым подстеречь, чтоб в погибель

        Плаванье вслед за отцом для него самого обратилось».

        Так он сказал, изъявили свое одобренье другие.

        Вставши, все вместе они возвратилися в дом Одиссеев.

675

 Но Пенелопа недолго в незнанье осталась о хитром

        Буйных ее женихов заговоре на жизнь Телемаха;

        Все ей Медонт, благородный глашатай, открыл: недалеко

        Был он, когда совещались они, и подслушал их речи.

        С вестью немедленно он по дворцу побежал к Пенелопе.

680

 Встретив его на пороге своем, Пенелопа спросила:

        «С чем ты, Медонт, женихами сюда благородными прислан?

        С тем ли, чтоб мне объявить, что рабыням царя Одиссея

        Должно, оставив работы, обед им скорей приготовить?

        О, когда бы они от меня отступились! Когда бы

685

 Это их пиршество было последним в обители нашей!

        Вы, разорители нашего дома, губящие жадно

        Все достояние в нем Телемахово, или ни разу

        В детских вам летах от ваших разумных отцов не случалось

        Слышать, каков Одиссей был в своем обхождении с ними,

690

 Как никому не нанес он ни словом, ни делом обиды

        В целом народе; хотя многосильным царям и обычно

        Тех из людей земнородных любить, а других ненавидеть,

        Но от него не видал оскорбленья никто из живущих.

        Здесь же лишь ваше бесстыдство, лишь буйные ваши поступки

695

 Видны; а быть за добро благодарными вам неуместно».

        Умные мысли имея, Медонт отвечал Пенелопе:

        «О царица, когда бы лишь в этом все зло заключалось!

        Но женихи величайшей, ужаснейшей нам угрожают

        Ныне бедой – да успеха не даст им Зевес громовержец!

700

 Острым мечом замышляют они умертвить Телемаха,

        Выждав его на возвратном пути: о родителе сведать

        Поплыл он в Пилос божественный, в царственный град Лакедемон».

        Так он сказал: задрожали колена и сердце у бедной

        Матери; долго была бессловесна она, и слезами

705

 Очи ее затмевались, и ей не покорствовал голос.

        С духом собравшись, она наконец, отвечая, сказала:

        «Что удалиться, Медонт, побудило дитя мое? Нужно ль

        Было вверяться ему кораблям, водяными конями

        Быстро носящим людей мореходных по влаге пространной?

710

 Иль захотел он, чтоб в людях и имя его истребилось?»

        Выслушав слово ее, благородный Медонт отвечал ей:

        «Мне неизвестно, внушенью ль он бога последовал, сам ли

        В сердце отплытие в Пилос замыслил, чтоб сведать, в какую

        Землю родитель судьбиною брошен и что претерпел он».

715

 Кончив, разумный Медонт удалился из царского дома.

        Сердцегубящее горе объяло царицу; остаться

        Доле на стуле она не могла; хоть и много их было

        В светлых покоях ее, но она на пороге сидела,

        Жалобно плача. С рыданьем к ней собралися рабыни,

720

 Сколько их ни было в царском жилище и юных и старых.

        Сильно скорбя посреди их, сказала им так Пенелопа:

        «Слушайте, милые; дал мне печали Зевес Олимпиец

        Более всех, на земле современно со мною рожденных;

        Прежде погиб мой супруг, одаренный могуществом львиным,

725

 Всякой высокою доблестью в сонме данаев отличный,

        Столь преисполнивший славой своей и Элладу и Аргос.

        Ныне ж и милый мой сын не со мною; бесславно умчали

        Бури отсюда его, и о том я не сведала прежде;

        О вы, безумные, как ни одной, ни одной не пришло вам

730

 Вовремя в мысли меня разбудить? А, конечно, уж знали

        Все вы, что он собрался в корабле удалиться отсюда.

        О, для чего не сказал мне никто, что отплыть он замыслил!

        Или тогда б, отложивши отъезд, он остался со мною,

        Или сама б я осталася мертвою в этом жилище.

735

 Но позовите скорее ко мне старика Долиона;

        Верный слуга он; в приданое дан мне отцом и усердно

        Смотрит за садом моим плодоносным. К Лаэрту немедля

        Должен пойти он и, сев близ него, о случившемся ныне

        Старцу сказать; и Лаэрт, все разумно обдумав, быть может,

740

 С плачем предстанет народу, который губить допускает

        Внука его, Одиссеева богоподобного сына».

        Тут Евриклея, усердная няня, сказала царице:

        «Свет наш царица, казнить ли меня беспощадною медью

        Ты повелишь иль помилуешь, я ничего не сокрою.

745

 Было известно мне все; по его повеленью дала я

        Хлеб и вино на дорогу; с меня же великую клятву

        Взял он: молчать до двенадцати дней, иль пока ты не спросишь,

        Где он, сама, иль другой кто отъезда его не откроет.

        Свежесть лица твоего, он боялся, от плача поблекнет.

750

 Ты же, царица, омывшись и чистой облекшись одеждой,

        Вместе с рабынями в верхний покой свой

[221]

 пойди и молитву

        Там сотвори перед дочерью Зевса эгидодержавца;

        Ею, конечно, он будет спасен от грозящия смерти.

        Но не печаль старика, уж печального; вечные боги,

755

 Думаю я, не совсем отвратились еще от потомков

        Аркесиада;

[222]

 и род их всегда обладателем будет

        Царского дома, и нив, и полей плодоносных в Итаке».

        Так Евриклея сказала; утихла печаль, осушились

        Слезы царицы. Омывшись и чистой облекшись одеждой,

760

 Вместе с рабынями в верхний покой свой пошла Пенелопа.

        Чашу наполнив ячменем, она возгласила к Афине:

        «Дочь непорочная Зевса эгидодержавца, Афина,

        Если когда Одиссей благородный в сем доме обильно

        Тучные бедра быков и овец сожигал пред тобою,

765

 Вспомни об этом теперь и спаси Одиссеева сына,

        Козни моих женихов злонамеренных ныне разрушив».

        Так помолилась она, и не втуне осталась молитва.

        Тою порой женихи в потемневшей палате шумели.

        Так говорили иные из них, безрассудно надменных:

770

 «Верно, теперь многославная наша царица готовит

        Свадьбу, не мысля о том, что от нас приготовлено сыну».

        Так говорили они, не предвидя того, что и всем им

        Было готово. Созвав их, сказал Антиной, негодуя:

        «Буйные люди, советую вам от таких неразумных

775

 Слов воздержаться, чтоб кто-нибудь здесь разгласить их не вздумал.

        Лучше, отсель удаляся в молчанье, исполним на деле

        То, что теперь на совете согласном своем положили».

        Выбрав отважнейших двадцать мужей из народа, поспешно

        С ними пошел к кораблям он, стоявшим на бреге песчаном.

780

 Сдвинув с песчаного брега корабль на глубокое море,

        Мачту они утвердили на нем, все уладили снасти,

        В крепкоременные петли просунули длинные весла,

        Должным порядком потом паруса натянули. Когда же

        Смелые слуги с оружием их собралися, все вместе,

785

 Сев на корабль и его отведя на открытое взморье,

        Ужинать стали они в ожиданье пришествия ночи.

        Той порою в высоком покое своем Пенелопа

        Грустно лежала одна, ни – еды, ни питья не вкушавши,

        Мыслью о том лишь тревожась, спасется ли сын беспорочный

790

 Или погибнет, сраженный рукою убийц вероломных?

        Словно как лев, окружаемый мало-помалу стрелками,

        С трепетом видит, что скоро их цепью он будет обхвачен,

        Так от своих размышлений она трепетала. Но мирный

        Сон прилетел и ее улелеял, и все в ней утихло.

795

 Добрая мысль пробудилась тогда в благосклонной Палладе:

        Призрак она сотворила, имевший наружность прекрасной

        Дочери старца Икария, светлой Ифтимы, с которой

        Царь фессалийския Феры, могучий Евмел, сочетался.

        В дом Одиссеев послала тот призрак Афина, дабы он

800

 Там, подошед к погруженной в печаль Пенелопе, ей слезы

        Легкой рукою отер и ее утолил сокрушенье.

        В спальню проникнул, ремня у задвижки не тронув, бесплотный

        Призрак, подкрался и, став над ее головою, промолвил:

        «Спишь ли, сестра Пенелопа? Тоскует ли милое сердце?

805

 Боги, живущие легкою жизнью, тебе запрещают

        Плакать и сетовать: твой Телемах невредим возвратится

        Скоро к тебе; он богов никакой не прогневал виною».

        Мнимой сестре Пенелопа разумная так отвечала,

        Полная сладкой дремоты в безмолвных вратах сновидений:

810

 «Друг мой, сестра, как пришла ты сюда? Ты доныне так редко

        Нас посещала, в далеком отсюда краю обитая.

        Как же ты хочешь, чтоб я перестала скорбеть и крушиться,

        Горе, объявшее дух мой и сердце мое, позабывши?

        Прежде погиб мой супруг, одаренный могуществом львиным,

815

 Всякой высокою доблестью в сонме данаев отличный,

        Столь преисполнивший славой своей и Элладу и Аргос;

        Ныне ж и милый мой сын не со мной: он отважился в море,

        Отрок, нужды не видавший, с людьми говорить не обыкший.

        Боле о нем я крушуся теперь, чем о бедном супруге;

820

 Сердце дрожит за него, чтоб беды с ним какой не случилось

        На море злом иль в чужой стороне у чужого народа.

        Здесь же враждебные люди его стерегут, приготовив

        В мыслях погибель ему на возвратной дороге в отчизну».

        Темный призрак, ответствуя, так прошептал Пенелопе:

825

 «Будь же спокойна и сердца не мучь, безрассудно тревожась.

        Спутница есть у него, и такая, которой бы всякий

        Смертный с надеждою вверил себя – для нее все возможно, –

        Дочь громовержца Афина сама. О тебе сожалея,

        Доброю вестью твой дух ободрить мне велела богиня».

830

 Мнимой сестре Пенелопа разумная так отвечала:

        «Если ты вправду богиня и слышала голос богини,

        То, умоляю, открой и его мне печальную участь.

        Где он, злосчастный? Еще ли он видит сияние солнца?

        Или его уж не стало и в область Аида сошел он?»

835

 Темный призрак, ответствуя, так прошептал Пенелопе:

        «Я ничего не могу объявить о судьбе Одиссея;

        Жив ли, погиб ли, сказать мне нельзя: пусторечие вредно».

        Призрак тогда, сквозь замочную скважину двери провеяв

        Воздухом легким, пропал. Пробудяся от сна, Пенелопа

840

 Ложе покинула; сердцем она ожила, поелику

        Явно в глубокую полночь предстал ей пророческий образ.

        Тою порой женихи в корабле водяною дорогой

        Шли, неизбежную мысленно смерть Телемаху готовя.

        Есть на равнине соленого моря утесистый остров

845

 Между Итакой и Замом гористым; его именуют

        Астером; он невелик; корабли там приютная пристань

        С двух берегов принимает. Там стали на страже ахейцы.


Категория: Одиссея | (27.04.2013)
Просмотров: 142
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz