Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 96

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Одиссея

(07) Песнь шестая

Песнь шестая

        Так постоянный в бедах Одиссей отдыхал, погруженный

        В сон и усталость. Афина же тою порой низлетела

        В пышноустроенный город любезных богам феакиян,

        Живших издавна в широкополянной земле Гиперейской,

5

     В близком соседстве с циклопами, диким и буйным народом,

        С ними всегда враждовавшим, могуществом их превышая;

        Но напоследок божественный вождь Навсифой поселил их

        В Схерии, тучной земле, далеко от людей промышленных.

        Там он их город стенами обвел, им построил жилища,

10

   Храмы богам их воздвиг, разделил их поля на участки.

        Но уж давно уведен был судьбой он в обитель Аида.

        Властвовал царь Алкиной, многоумием богу подобный.

        В дом Алкиноя вступила богиня Афина Паллада;

        Сердцем заботясь о скором возврате домой Одиссея,

15

   В тайную девичью спальню проникла она, где покойно,

        Станом и видом богине подобясь младой, почивала

        Дочь Алкиноя, любезного Зевсу царя, Навсикая.

        Подле порога дверей с двух сторон две служанки, Харитам

        Юным подобные, спали, и накрепко заперты были

20

   Светлые двери. К царевне воздушной стопою приближась,

        Стала над самым ее изголовьем богиня Афина,

        Образ приявшая девы младой, мореходца Диманта

        Славного дочери, дружной с царевною, с ней однолетней.

        В виде таком подошед к Навсикае, богиня сказала:

25

   «Видно, тебя беззаботною мать родила, Навсикая!

        Ты не печешься о светлых одеждах; а скоро наступит

        Брачный твой день: ты должна и себе приготовить заране

        Платье, и тем, кто тебя поведет к жениху молодому.

        Доброе имя одежды опрятностью мы наживаем;

30

   Мать и отец веселятся, любуяся нами. Проснись же,

        Встань, Навсикая, и на реку мыть соберитеся все вы

        Утром; сама я приду помогать вам, чтоб дело скорее

        Кончить. Недолго останешься ты незамужнею девой;

        Много тебе женихов меж людьми знаменитого рода

35

   В нашей земле, где сама знаменитою ты родилася.

        Встань и явися немедля к отцу многославному с просьбой:

        Дать колесницу и мулов тебе, чтоб могла ты удобно

        Взять все повязки, покровы и разные платья, чтоб также

        Ты не пешком, как другие, пошла; то тебе неприлично –

40

   Путь к водоемам от стен городских утомительно долог».

        Так ей сказав, светлоокая Зевсова дочь полетела

        Вновь на Олимп, где обитель свою, говорят, основали

        Боги, где ветры не дуют, где дождь не шумит хладоносный,

        Где не подъемлет метелей зима, где безоблачный воздух

45

   Лёгкой лазурью разлит и сладчайшим сияньем проникнут;

        Там для богов в несказанных утехах все дни пробегают.

        Давши царевне совет свой, туда полетела Афина.

        Эос тогда златотронная, встав, разбудила младую

        Светлоубранную деву. И, сну своему удивляясь,

50

   Тотчас она, чтоб родителей, мать и отца, о виденье

        Чудном своем известить, к ним пошла в их покои. Царица

        Близ очага там сидела в кругу приближенных служанок,

        Нити пурпурные тонко суча; а в дверях отворенных

        Встретился ей и отец: на совет он владык многоумных

55

   Шел, приглашенный туда от знатнейших мужей феакийских.

        С видом приветным к отцу подошед, Навсикая сказала:

        «Милый, вели колесницу большую на быстрых колесах

        Дать мне, чтоб я, в ней уклав все богатые платья, которых

        Много скопилось нечистых, отправилась на реку мыть их.

60

   Должно, чтоб ты, заседая в высоком совете почетных

        Наших вельмож, отличался своею опрятной одеждой;

        Пять сыновей воспитал ты и вырастил в этом жилище;

        Два уж женаты, другие три юноши в летах цветущих;

        В платьях, мытьем освеженных, они посещать хороводы

65

   Наши хотят. Но об этом одна я забочусь в семействе».

        Так говорила она; о желанном же браке ей было

        Стыдно отцу помянуть; догадался он сам и сказал ей:

        «Дочка, ни в мулах тебе и ни в чем нет отказа. Поди же;

        Дам повеленье рабам заложить колесницу большую,

70

   Быстроколесную; будет при ней для поклажи и короб».

        Кончив, рабам повеление дал он. Ему повинуясь,

        Взяли они колесницу большую, ее снарядили,

        Вывели мулов и к дышлу, как следует, их привязали.

        Взяв из хранильницы платья и в короб уклав их, царевна

75

   Все поместила на быстроколесной, большой колеснице,

        Мать же корзину со всякой едой, утоляющей голод,

        Ей принесла; отпустила с ней полный вином благородным

        Мех; не забыла и лакомства дать. В колесницу царевна

        Стала, приняв от царицы фиал золотой с благовонным

80

   Маслом, чтоб после купанья себя и рабынь натереть им.

        Бич и блестящие вожжи взяла Навсикая и звучно

        Мулов стегнула; затопав, они побежали проворной

        Рысью, везя нелениво и груз и царевну. За нею

        Следом пошли молодые подруги ее и служанки.

85

   К устью реки многоводной достигли они напоследок.

        Были устроены там водоемы: вода в них обильно

        Светлой струею лилася, нечистое все омывая.

        К месту прибыв, отвязали от дышла они утомленных

        Мулов и их по зеленому брегу потока пустили

90

   Сочно-медвяной травою питаться; потом с колесницы

        Сняли все платья и в полные их водоемы ногами

        Крепко втоптали, проворным усердием споря друг с другом.

        Начали платья они полоскать и потом, дочиста их

        Вымыв, по взморью на мелко-блестящем хряще, наносимом

95

   На берег плоский морскою волною, их все разостлали.

        Кончив, они искупались в реке и, натершись елеем,

        Весело сели на мягкой траве у реки за обед свой,

        Влажные платья оставив сушить лучезарному солнцу.

        Пищей насытив себя, и подруг, и служанок, царевна

100

 Вызвала в мяч их играть, головные сложив покрывала;

        Песню же стала сама белокурая петь Навсикая.

        Так стрелоносная, ловлей в горах, веселясь, Артемида

        Многовершинный Тайгет и крутой Эримант обегает,

        Смерть нанося кабанам и лесным легконогим оленям;

105

 С нею, прекрасные дочери Зевса эгидодержавца,

        Бегают нимфы полей – и любуется ими Латона;

        Всех превышает она головой, и легко между ними,

        Сколь ни прекрасны они, распознать в ней богиню Олимпа.

        Так красотою девичьей подруг затмевала царевна.

110

 Стали они наконец собираться домой; в колесницу

        Мулов опять заложили и в короб уклали одежды.

        Тут светлоокая дева Паллада придумала средство,

        Как пробудить Одиссея, чтоб, с ним повстречавшись, царевна

        В город людей феакийских ему указала дорогу:

115

 Бросила мяч Навсикая в подружек, но, в них не попавши,

        Он, отраженный Афиною, в волны шумящие прянул;

        Громко они закричали; их крик пробудил Одиссея.

        Он поднялся и, колеблясь рассудком и сердцем, воскликнул:

        «Горе! К какому народу зашел я? Быть может, здесь область

120

 Диких, не знающих правды людей? Иль, может быть, встречу

        Смертных приветливых, богобоязненных, гостеприимных?

        Кажется, девичий громкий вблизи мне послышался голос.

        Или здесь нимфы, владелицы гор крутоглавых, душистых,

        Влажных лугов и истоков речных потаенных, играют;

125

 Или достиг наконец я жилища людей говорящих.

        Встанем же; должно мне все самому испытать и разведать».

        С сими словами из чащи кустов Одиссей осторожно

        Выполз; потом жиловатой рукою покрытых листами

        Свежих ветвей наломал, чтоб одеть обнаженное тело.

130

 Вышел он – так, на горах обитающий, силою гордый,

        В ветер и дождь на добычу выходит, сверкая глазами,

        Лев; на быков и овец он бросается в поле, хватает

        Диких оленей в лесу и нередко, тревожимый гладом,

        Мелкий скот похищать подбегает к пастушьим заградам.

135

 Так Одиссей вознамерился к девам прекраснокудрявым

        Наг подойти, приневолен к тому непреклонной нуждою.

        Был он ужасен, покрытый морскою засохшею тиной;

        В трепете все разбежалися врозь по высокому брегу.

        Но Алкиноева дочь не покинула места. Афина

140

 Бодрость вселила ей в сердце и в нем уничтожила робость.

        Стала она перед ним; Одиссей же не знал, что приличней:

        Оба ль колена обнять у прекраснокудрявыя девы?

        Или, в почтительном став отдаленье, молить умиленным

        Словом ее, чтоб одежду дала и приют указала?

145

 Так размышляя, нашел наконец он, что было приличней

        Словом молить умиленным, в почтительном став отдаленье

        (Тронув колена ее, он прогневал бы чистую деву).

        С словом приятно-ласкательным он обратился к царевне:

        «Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю.

150

 Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба,

        То с Артемидою только, великою дочерью Зевса,

        Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким;

        Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины живущих,

        То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженны

155

 Братья твои, с наслаждением видя, как ты перед ними

        В доме семейном столь мирно цветешь, иль свои восхищая

        Очи тобою, когда в хороводах ты весело пляшешь.

        Но из блаженных блаженнейшим будет тот смертный, который

        В дом свой тебя уведет, одаренную веном богатым.

160

 Нет, ничего столь прекрасного между людей земнородных

        Взоры мои не встречали доныне; смотрю с изумленьем.

        В Делосе только я – там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, –

        Юную стройно-высокую пальму однажды заметил

        (В храм же зашел, окруженный толпою сопутников верных,

165

 Я по пути, на котором столь много мне встретилось бедствий).

        Юную пальму заметив, я в сердце своем изумлен был

        Долго: подобного ей благородного древа нигде не видал я.

        Так и тебе я дивлюсь! Но, дивяся тебе, не дерзаю

        Тронуть коленей твоих: несказанной бедой я постигнут.

170

 Только вчера, на двадцатый мне день удалося избегнуть

        Моря: столь долго игралищем был я губительной бури,

        Гнавшей меня от Огигии острова. Ныне ж сюда я

        Демоном брошен для новых напастей – еще не конец им;

        Верно, немало еще претерпеть мне назначили боги.

175

 Сжалься, царевна; тебя, испытавши превратностей много,

        Первую здесь я молитвою встретил; никто из живущих

        В этой земле не знаком мне; скажи, где дорога

        В город, и дай мне прикрыть обнаженное тело хоть лоскут

        Грубой обвертки, в которой сюда привезла ты одежды.

180

 О, да исполнят бессмертные боги твои все желанья,

        Давши супруга по сердцу тебе с изобилием в доме,

        С миром в семье! Несказанное там водворяется счастье,

        Где однодушно живут, сохраняя домашний порядок,

        Муж и жена, благомысленным людям на радость, недобрым

185

 Людям на зависть и горе, себе на великую славу».

        Дочь Алкиноя, ответствуя, так Одиссею сказала:

        «Странник, конечно, твой род знаменит: ты, я вижу, разумен.

        Дий же и низким, и рода высокого людям с Олимпа

        Счастье дает без разбора по воле своей прихотливой;

190

 Что ниспослал он тебе, то прими с терпеливым смиреньем.

        Если ж достигнуть ты мог и земли и обителей наших,

        То ни в одежде от нас и ни в чем, для молящего, много

        Бед претерпевшего странника нужном, не встретишь отказа.

        Град наш тебе укажу; назову и людей, в нем живущих.

195

 В граде живет и землей здесь владеет народ феакиян;

        Я Алкиноя, царя благодушного, дочь; Алкиноя ж

        Ныне державным владыкой своим признают феакийцы».

        Тут обратилась царевна к подругам своим и служанкам:

        «Стойте! Куда разбежалися вы, устрашась иноземца?

200

 Он человек незломышленный; нет вам причины страшиться;

        Не было прежде, вы знаете, нет и теперь и не может

        Быть и вперед на земле никого, кто б на нас, феакиян,

        Злое замыслил; нас боги бессмертные любят; живем мы

        Здесь, от народов других в стороне, на последних пределах

205

 Шумного моря, и редко нас кто из людей посещает.

        Ныне же встретился нам злополучный, бездомный скиталец:

        Помощь ему оказать мы должны – к нам Зевес посылает

        Нищих и странников;

[231]

 дар и убогий Зевесу угоден.

        Страннику пищи с нитьем принести поспешите, подруги;

210

 Прежде ж его искупайте, от ветров защитное место

        Выбрав в потоке». Сказала; сошлись ободренные девы.

        В месте, от ветров защитном, его посадив, как велела

        Им Навсикая, прекраснокудрявая дочь Алкиноя,

        Мантию с тонким хитоном они близ него положили.

215

 После, принесши фиал золотой с благовонным елеем,

        Стали его приглашать к омовению в светлом потоке.

        Но Одиссей благородный отрекся и так отвечал им:

        «Девы прекрасные, станьте поодаль: без помощи вашей

        Смою с себя я соленую тину и сам наелею

220

 Тело: давно уж елей благовонный к нему не касался.

        Но перед вами купаться не стану я в светлом потоке;

        Стыдно себя обнажить мне при вас, густовласые девы».

        Так он сказал; и они, удаляся, о том известили

        Царскую дочь. Одиссей же, в поток погрузившися, тину,

225

 Грязно облекшую плечи и спину его и густые

        Кудри его облепившую, смыл освежительной влагой;

        Чисто омывшись, он светлое тело умаслил елеем;

        После украсился данным младою царевною платьем.

        Дочь светлоокая Зевса Афина тогда Одиссея

230

 Станом возвысила, сделала телом полней и густыми

        Кольцами кудри, как цвет гиацинта, ему закрутила.

        Так, серебро облекая сияющим золотом, мастер,

        Девой Палладой и богом Гефестом наставленный в трудном

        Деле своем, чудесами искусства людей изумляет;

235

 Так красотою главу облекла Одиссею богиня.

        Берегом моря пошел он и сел на песке, озаренный

        Силой и прелестью мужества. Царская дочь изумилась.

        Слово потом обратила она к густовласым подругам:

        «Слушайте то, что скажу вам теперь, белорукие девы;

240

 Думаю я, что не всеми богами Олимпа гонимый

        Этот скиталец в страну феакиян божественных прибыл;

        Прежде и мне человеком простым он казался; теперь же

        Вижу, что свой он богам, беспредельного неба владыкам.

        О, когда бы подобный супруг мне нашелся, который,

245

 Здесь поселившись, у нас навсегда захотел бы остаться!

        Вы ж чужеземцу еды и питья принесите, подруги».

        Так говорила царевна. Ее повинуяся воле,

        Девы немедля еды и питья принесли Одиссею.

        С жадностью голод и жажду свою утолил богоравный,

250

 Твердый в бедах Одиссей: уж давно не касался он пищи.

        Добрая мысль пробудилась тут в сердце разумной царевны:

        Чистые платья собрав, в колесницу она их уклала,

        Мулов потом запрягла крепконогих и, став в колесницу,

        Так Одиссею, его приглашая с собою, сказала:

255

 «Время нам в город; вставай, чужеземец, и следуй за нами;

        Дом, где живет мой отец, я тебе укажу; там, конечно,

        Встретишь и всех знаменитых людей феакийских; но прежде

        Мой ты исполни совет (ты, я вижу, разумен): покуда

        Будем в полях мы, трудом человека удобренных, следуй

260

 С девами вместе за быстрой моей колесницею ровным

        С мулами шагом – у вас впереди я поеду; потом мы

        В город прибудем… с бойницами стены его окружают;

        Пристань его с двух сторон огибает глубокая; вход же

        В пристань стеснен кораблями, которыми справа и слева

265

 Берег уставлен, и каждый из них под защитною кровлей;

        Там же и площадь торговая вкруг Посейдонова храма,

        Твердо на тесаных камнях огромных стоящего; снасти

        Всех кораблей там, запас парусов и канаты в пространных

        Зданьях хранятся; там гладкие также готовятся весла.

270

 Нам, феакийцам, не нужно ни луков, ни стрел; вся забота

        Наша о мачтах, и веслах, и прочных судах мореходных;

        Весело нам в кораблях обтекать многошумное море.

        Я ж от людей порицанья избегнуть хочу и обидных

        Толков; народ наш весьма злоязычен; нам встретиться может

275

 Где-нибудь дерзкий насмешник; увидя нас вместе, он скажет:

        «С кем так сдружилась царевна? Кто этот могучий, прекрасный

        Странник? Откуда пришел? Не жених ли какой иноземный?

        Что он? Морскою ли бурею, к нам занесенный из дальних

        Стран человек (никаких мы в соседстве не знаем народов)?

280

 Или какой по ее неотступной молитве с Олимпа на землю

        Бог низлетевший – и будет она обладать им отныне?

        Лучше б самой ей покинуть наш край и в стране отдаленной

        Мужа искать; меж людей феакийских никто не нашелся

        Ей по душе, хоть и много у нас женихов благородных».

285

 Вот что рассказывать могут в народе; мне будет обидно.

        Я ж и сама бы, конечно, во всякой другой осудила,

        Если б, имея и мать и отца, без согласья их стала,

        В брак не вступивши, она обращаться с мужчинами вольно.

[232]

        Ты же совет мой исполни (тогда и родитель мой помощь

290

 Скорую даст, и отечество ты не замедлишь увидеть):

        Есть близ дороги священная роща Афины из черных

        Тополей; светлый источник оттуда бежит на зеленый

        Луг; там поместье царя Алкиноя с его плодоносным

        Садом в таком расстоянье от града, в каком человечий

295

 Внятен нам голос. Там сев, подожди ты до тех пор, покуда

        Мы не прибудем на место и царских палат не достигнем; когда же

        Ты убедишься, что царских палат уж могли мы достигнуть,

        Встань и во внутренность града войди и расспрашивай встречных,

        Где обитает родитель мой, царь Алкиной многославный.

300

 Дом же его ты узнаешь легко: бессловесный младенец

        Может дорогу к нему указать; ни один феакиец

        Здесь не имеет такого жилища, в каком обитает

        Царь Алкиной. Окруженный строеньями двор перешедши,

        Шагом поспешным пройди ты сквозь залу к покоям царицы;

305

 Там перед ярко блестящим ее очагом ты увидишь

        С чудным искусством прядущую тонкопурпурные нити

        Подле колонны высокой, в кругу приближенных служанок.

        Там же и кресла царевы стоят у огня и, на них он

        Сидя, вином утешается, светлому богу подобный.

310

 Мимо царя ты пройди и, обнявши руками колена

        Матери милой моей, умоляй, чтоб она поспешила

        День возвращенья в отчизну тебе даровать, чужеземцу.

        Если моленье твое с благосклонностью примет царица,

        Будет тогда и надежда тебе, что возлюбленных ближних,

315

 Светлый свой дом, и семью, и отечество скоро увидишь».

        Кончив, ударила звучно блестящим бичом Навсикая

        Мулов; затопав, они от реки побежали проворной

        Рысью; другие же, пешие, следом пошли; но царевна

        Мулов держала на крепких вожжах, чтоб от них не отстали

320

 Девы и странник, и хлопала звучным бичом осторожно.

        Солнце садилось, когда к благовонной Палладиной роще

        Вместе достигли они. Одиссей, там оставшися, начал

        Дочери Зевса эгидодержавца Палладе молиться:

        «Дочь непорочная Зевса эгидодержавца, Паллада,

325

 Ныне вонми ты молитве, тобою не внятой, когда я

        Гибнул в волнах, сокрушенный земли колебателя гневом;

        Дай мне найти и покров и приязнь у людей феакийских».

        Так говорил он, моляся; и был он Палладой услышан;

        Но перед ним не явилась богиня сама, опасаясь

330

 Мощного дяди,

[233]

 который упорствовал гнать Одиссея,

        Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны.

Категория: Одиссея | (02.05.2013)
Просмотров: 168
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz