Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 104

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Илиада

(30) Песнь восемнадцатая

Песнь восемнадцатая

Изготовление оружия (продолжение)

 300

 Кто ж из троян о богатствах домашних безмерно крушится,

        Пусть соберет и отдаст на народ, да народ их истратит:

        Пусть кто-нибудь из своих наслаждается, но не ахейцы!

        Завтра и, еще на заре, ополчася оружием ратным,

        Мы на суда многовеслые боем решительным грянем.

305

 Ежели истинно к брани восстал Ахиллес быстроногий,

        Худо ему, как желает он, будет! Не стану я больше

        В битве ужасной его избегать, но могучего смело

        Встречу. С победною славою он или я возвращуся:

        Общий у смертных Арей;

[146]

 и разящего он поражает!»

310

 Гектор вещал, а трояне шумно кругом восклицали.

        Мужи безумные! разум у них помрачила Паллада.

        С Гектором все согласились, народу беды совещавшим;

        С Полидамасом – никто, совет предлагавшим полезный.

        В поле они вечеряли всем воинством. Но мирмидонцы

315

 Целую ночь провели над Патроклом, стеня и рыдая.

        Царь Ахиллес среди сонма их плач свой рыдательный начал;

        Грозные руки на грудь положив бездыханного друга,

        Часто и тяжко стенал он, – подобно как лев густобрадый,

        Ежели скимнов его из глубокого леса похитит

320

 Ланей ловец; возвратяся он поздно, по детям тоскует;

        Бродит из дебри в дебрь и следов похитителя ищет,

        Жалобно стонущий; горесть и ярость его обымают, –

        Так стеная, Пелид говорил посреди мирмидонян:

        «Боги, боги! бесплодное слово из уст изронил я

325

 В день, как старался утешить героя Менетия в доме!

        Я говорил, что в Опунт приведу ему славного сына

        Трои рушителем крепкой, участником пышной добычи.

        Нет, не все помышления Зевс человекам свершает!

        Нам обойм предназначено землю одну окровавить

330

 Здесь, на троянском брегу! И меня, возвратившегось с боя,

        В доме отцов никогда ни Пелей престарелый не встретит,

        Ни любезная матерь, но здесь покроет могила!

        Если же после тебя, о Патрокл мой, в могилу сойти мне,

        С честью тебя погребу; но не прежде, как здесь я повергну

335

 Броню и голову Гектора, гордого смертью твоею!

        Окрест костра твоего обезглавлю двенадцать плененных

        Трои краснейших сынов, за убийство тебя отомщая!

        Ты ж до того, Менетид, у меня пред судами покойся!

        Окрест тебя полногрудые жены троян и дарданцев,

340

 Коих с тобой мы добыли копьем и могучестью нашей,

        Грады руша цветущие бранолюбивых народов,

        Пусть рыдают, и ночи и дни обливаясь слезами».

        Так говорил, – и друзьям повелел Ахиллес благородный

        Медный великий треножник поставить на огнь и скорее

345

 Тело Патрокла омыть от запекшейся крови и праха.

        Мужи сосуд омовений, поставив на светлое пламя,

        Налили полный водою и дров на огонь подложили;

        Дно у тренога огонь обхватил, согревалася влага.

        И когда закипевшая в звонкой меди зашумела, –

350

 Тело омыли водой, умастили светлым елеем,

        Язвы наполнили мастью драгой, девятигодовою;

        После, на одр положив, полотном его тонким покрыли

        С ног до главы и сверху одели покровом блестящим.

        Целую ночь потом вкруг Пелида царя мирмидонцы,

355

 Стоя толпой, о Патрокле крушились, стеня и рыдая.

        Зевс на Олимпе воззвал к златотронной сестре и супруге:

        «Сделала ты, что могла, волоокая, гордая Гера!

        В брань подняла быстроногого сына Пелеева. Верно,

        Родоначальница ты кудреглавых народов Эллады».

360

 Быстро воззвала к нему волоокая Гера царица:

        «Мрачный Кронион! какие слова ты, могучий, вещаешь?

        Как? человек человеку свободно злодействовать может,

        Тот, который и смертен и столько советами скуден.

        Я ж, которая здесь почитаюсь богиней верховной,

365

 Славой сугубой горжусь, что меня и сестрой и супругой

        Ты нарицаешь, – ты, над бессмертными всеми царящий, –

        Я не должна, на троян раздраженная, бед устроять им?»

        Так божества олимпийские между собою вещали.

        Тою порою Фетида достигла Гефестова дома,

370

 Звездных, нетленных чертогов, прекраснейших среди Олимпа,

        Кои из меди блистательной создал себе хромоногий.

        Бога, покрытого потом, находит в трудах, пред мехами

        Быстро вращавшегось: двадцать треножников вдруг он работал,

[147]

        В утварь поставить к стене своего благолепного дома.

375

 Он под подножием их золотые колеса устроил,

        Сами б собою они приближалися к сонму бессмертных,

        Сами б собою и в дом возвращалися, взорам на диво.

        В сем они виде окончены были; одних не приделал

        Хитроизмышленных ручек: готовил, и гвозди ковал к ним.

380

 Тою порою, как их он по замыслам творческим делал,

        В дом его тихо вошла среброногая мать Ахиллеса.

        Вышла, увидев ее, под покровом блестящим Харита,

        Прелестей полная, бога хромого супруга младая;

        За руку с лаской взяла, говорила и так вопрошала:

385

 «Что ты, Фетида, покровом закрытая, в дом наш приходишь,

        Милая нам и почтенная? редко ты нас посещаешь.

        Но войди ты в чертог, да тебя угощу я, богиню».

        Так произнесши, Харита во внутренность вводит Фетиду.

        Там сажает богиню на троне серебряногвоздном,

390

 Пышном, изящно украшенном, с легкой подножной скамьею.

        После голосом громким Гефеста художника кличет:

        «Выди, Гефест, до тебя у Фетиды Нереевой просьба».

        Ей немедля ответствовал славный Гефест хромоногий:

        «Мощная в доме моем и почтенная вечно богиня!

395

 Ею мне жизнь спасена, как страдал я, заброшенный с неба

        Волею матери Геры: бесстыдная скрыть захотела

        Сына хромого. Тогда потерпел бы я горе на сердце,

        Если б Фетида меня с Эвриномой не приняли в недра,

        Дщери младые катящегось вкруг Океана седого.

400

 Там украшения разные девять годов я ковал им,

        Кольца витые, застежки, уборы волос, ожерелья,

        В мрачной глубокой пещере; кругом Океан предо мною

        Пенный, ревущий бежал, неизмеримый; там ни единый

        Житель меня олимпийский, ни муж земнородный не ведал;

405

 Только Фетида с сестрой Эвриномою, спасшие жизнь мне.

        Ныне мой дом посетила бессмертная; должен отдать я

        Долг за спасение жизни прекрасноволосой Фетиде.

        Чествуй, супруга моя, угощением пышным Фетиду;

        Я не замедлю, меха соберу и другие снаряды».

410

 Рек – и от наковальни великан закоптелый поднялся

        И, хромоногий, медлительно двигал увечные ноги:

        Снял от горна меха и снаряды, какими работал,

        Собрал все и вложил в красивый ларец среброковный;

        Губкою влажною вытер лицо и могучие руки,

415

 Выю дебелую, жилистый тыл и косматые перси;

        Ризой оделся и, толстым жезлом подпираяся, в двери

        Вышел хромая; прислужницы, под руки взявши владыку,

        Шли золотые, живым подобные девам прекрасным,

        Кои исполнены разумом, силу имеют и голос,

420

 И которых бессмертные знанию дел изучили.

        Сбоку владыки они поспешали, а он, колыхаясь,

        К месту прибрел, где Фетида сидела на троне блестящем;

        За руку взялся рукой, называл и так говорил ей:

        «Что ты, Фетида, покровом закрытая, в дом наш приходишь,

425

 Милая нам и почтенная? редко ты нас посещаешь.

        Молви, чего ты желаешь? исполнить же сердце велит мне,

        Если исполнить могу я и если оно исполнимо».

        И Гефесту Фетида, залившись слезами, вещала:

        «Есть ли, Гефест, хоть одна из богинь на пространном Олимпе,

430

 Столько на сердце своем перенесшая горестей тяжких,

        Сколько мне, злополучной, послал сокрушений Кронион!

        Нимфу морскую, меня покорил человеку земному,

        Сыну Эака; и я испытала объятия мужа,

        Как ни противилось сердце: уже тяжелая старость

435

 В доме его изнуряет. Но скорбь у меня и другая!

        Зевс даровал мне родить и взлелеять единого сына,

        Первого между героев! Возрос он, как пышная отрасль;

        Я воспитала его, как прекраснейший цвет в вертограде;

        Юного в быстрых судах отпустила на брань к Илиону

440

 Ратовать храбрых троян; и его никогда я не встречу

        В доме отеческом, в светлых чертогах супруга Пелея!

        Ныне, хотя и живет он, и солнца сияние видит,

        Должен страдать; и ему я помочь не могу и пришедши!

        Деву, которую сыну избрали в награду ахейцы,

445

 Снова из рук у него исторг властелин Агамемнон.

        Грустный по ней, сокрушал он печалию сердце; ахеян

        Сила троян до судов отразила и в стан заключенным

        Им выходить не давала. Старейшины воинств ахейских

        Сына молили и множество славных даров предлагали.

450

 Сам он, правда, от воинств беду отразить отказался,

        Но героя Патрокла своим он доспехом одеял;

        Друга на битву послал и великое воинство вверил.

        Билися целый день перед крепкою башнею Скейской.

        Был бы в тот день Илион завоеван, когда бы могучий

455

 Феб разносившего гибель Менетия храброго сына

        В первых рядах не повергнул и славы Гектору не дал.

        Вот для чего прихожу и к коленам твоим припадаю;

        Может быть, сжалишься ты над моим краткожизненным сыном;

        Может быть, дашь ты Пелиду и щит, и шелом, и поножи,

460

 Также и латы: свои потерял он, как друг его верный

        Пал от троян; и теперь – по земле он простертый тоскует!»

        Ей немедля ответствовал Амфигией знаменитый:

        «Будь спокойна и более сердцем о том не крушися.

        О! да могу Ахиллеса от смерти ужасной далеко

465

 Столь же легко я укрыть, когда рок его мощный постигнет,

        Сколь мне легко для него изготовить доспехи, которым

        Каждый от смертных бесчисленных будет дивиться, узревший!»

        Так произнесши, оставил ее и к мехам приступил он.

        Все на огонь обратил их и действовать дал повеленье.

[148]

470

 Разом в отверстья горнильные двадцать мехов задыхали,

        Разным из дул их дыша раздувающим пламень дыханьем,

        Или порывным, служа поспешавшему, или спокойным,

        Смотря на волю творца и на нужду творимого дела.

        Сам он в огонь распыхавшийся медь некрушимую ввергнул,

475

 Олово бросил, сребро, драгоценное злато; и после

        Тяжкую наковальню насадил на столп, а в десницу

        Молот огромнейший взял, и клещи захватил он другою.

        И вначале работал он щит и огромный и крепкий,

        Весь украшая изящно; кругом его вывел он обод

480

 Белый, блестящий, тройной; и приделал ремень серебристый.

        Щит из пяти составил листов

[149]

 и на круге обширном

        Множество дивного бог по замыслам творческим сделал.

        Там представил он землю, представил и небо, и море,

        Солнце, в пути неистомное, полный серебряный месяц,

485

 Все прекрасные звезды, какими венчается небо:

        Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона,

        Арктос, сынами земными еще колесницей зовомый;

        Там он всегда обращается, вечно блюдет Ориона

        И единый чуждается мыться в волнах Океана.

[150]

490

 Там же два града представил он ясноречивых народов:

        В первом, прекрасно устроенном, браки и пиршества зрелись.

        Там невест из чертогов, светильников ярких при блеске,

        Брачных песней при кликах, по стогнам градским провожают.

        Юноши хорами в плясках кружатся; меж них раздаются

495

 Лир и свирелей веселые звуки; почтенные жены

        Смотрят на них и дивуются, стоя на крыльцах воротных.

        Далее много народа толпится на торжище; шумный

        Спор там поднялся; спорили два человека о пене,

        Мзде за убийство; и клялся един, объявляя народу,

500

 Будто он все заплатил; а другой отрекался в приеме.

        Оба решились, представив свидетелей, тяжбу их кончить.

        Граждане вкруг их кричат, своему доброхотствуя каждый;

        Вестники шумный их крик укрощают; а старцы градские

        Молча на тесаных камнях сидят средь священного круга;

505

 Скипетры в руки приемлют от вестников звонкоголосых;

        С ними встают, и один за другим свой суд произносят.

        В круге пред ними лежат два таланта чистого злата,

        Мзда для того, кто из них справедливее право докажет.

        Город другой облежали две сильные рати народов,

510

 Страшно сверкая оружием. Рати двояко грозили:

        Или разрушить, иль граждане с ними должны разделиться

        Всеми богатствами, сколько цветущий их град заключает.

        Те не склонялись еще и готовились к тайной засаде.

        Стену стеречь по забралам супруг поставив любезных,

515

 Юных сынов и мужей, которых постигнула старость,

        Сами выходят; вождями их идут Арей и Паллада,

        Оба златые, одетые оба златою одеждой;

        Вид их прекрасен, в доспехах величествен, сущие боги!

        Всем отличны они; человеки далеко их ниже.

520

 К месту пришедшие, где им казалась удобной засада,

        К брегу речному, где был водопой табунов разнородных,

        Там заседают они, прикрываясь блестящею медью.

        Два соглядатая их, отделясь, впереди заседают.

        Смотрят кругом, не узрят ли овец и волов подходящих.

525

 Скоро стада показалися; два пастуха за стадами,

        Тешась цевницею звонкой, идут, не предвидя коварства.

        Быстро, увидевши их, нападают засевшие мужи;

        Грабят и гонят рогатых волов и овец среброрунных:

        Целое стадо угнали и пастырей стада убили.

530

 В стане, как скоро услышали крик и тревогу при стаде,

        Вои, на площади стражей стоящие, быстро на коней

        Бурных вскочили, на крик поскакали и вмиг принеслися.

        Строем становятся, битвою бьются по брегу речному;

        Колют друг друга, метая стремительно медные копья.

535

 Рыщут и Злоба, и Смута, и страшная Смерть между ними:

        Держит она то пронзенного, то не пронзенного ловит,

        Или убитого за ногу тело волочит по сече;

        Риза на персях ее обагровлена кровью людскою.

        В битве, как люди живые, они нападают и бьются,

540

 И один пред другим увлекают кровавые трупы.

        Сделал на нем и широкое поле, тучную пашню.

        Рыхлый, три раза распаханный пар; на нем землепашцы

        Гонят яремных волов, и назад и вперед обращаясь;

        И всегда, как обратно к концу приближаются нивы,

545

 Каждому в руки им кубок вина, веселящего сердце,

        Муж подает; и они, по своим полосам обращаясь,

        Вновь поспешают дойти до конца глубобраздного пара.

        Нива, хотя и златая, чернеется

[151]

 сзади орющих,

        Вспаханной ниве подобясь: такое он чудо представил.

550

 Далее выделал поле с высокими нивами; жатву

        Жали наемники, острыми в дланях серпами сверкая.

        Здесь полосой беспрерывною падают горстни густые;

        Там перевязчики их в снопы перевязлами вяжут.

        Три перевязчика ходят за жнущими; сзади их дети,

555

 Горстая быстро колосья, одни за другими в охапах

        Вяжущим их подают. Властелин между ними, безмолвно,

        С палицей в длани, стоит на бразде и душой веселится.

        Вестники одаль, под тению дуба, трапезу готовят;

        В жертву заклавши вола, вкруг него суетятся; а жены

560

 Белую сеют муку для сладостной вечери жнущим.

        Сделал на нем отягченный гроздием сад виноградный,

        Весь золотой, лишь одни виноградные кисти чернелись;

        И стоял он на сребряных, рядом вонзенных подпорах.

        Около саду и ров темно-синий и белую стену

565

 Вывел из олова; к саду одна пролегала тропина,

        Коей носильщики ходят, когда виноград собирают.

        Там и девицы и юноши, с детской веселостью сердца,

        Сладостный плод носили в прекрасных плетеных корзинах.

        В круге их отрок прекрасный по звонкорокочущей лире

570

 Сладко бряцал, припевая прекрасно под льняные струны

        Голосом тонким; они же вокруг его пляшучи стройно,

        С пеньем, и с криком, и с топотом ног хороводом несутся.

        Там же и стадо представил волов, воздымающих роги:

        Их он из злата одних, а других из олова сделал.

575

 С ревом волы из оград вырываяся, мчатся на паству,

        К шумной реке, к камышу густому по влажному брегу.

        Следом за стадом и пастыри идут, четыре, златые,

        И за ними следуют девять псов быстроногих.

        Два густогривые льва на передних волов нападают,

580

 Тяжко мычащего ловят быка; и ужасно ревет он,

        Львами влекомый; и псы на защиту и юноши мчатся;

        Львы повалили его и, сорвавши огромную кожу,

        Черную кровь и утробу глотают; напрасно трудятся

        Пастыри львов испугать, быстроногих псов подстрекая.

585

 Псы их не слушают; львов трепеща, не берут их зубами:

        Близко подступят, залают на них и назад убегают.

        Далее – сделал роскошную паству Гефест знаменитый:

        В тихой долине прелестной несчетных овец среброрунных

        Стойла, под кровлей хлева, и смиренные пастырей кущи.

590

 Там же Гефест знаменитый извил хоровод разновидный,

        Оному равный, как древле в широкоустроенном Кноссе

        Выделал хитрый Дедал Ариадне прекрасноволосой.

        Юноши тут и цветущие девы, желанные многим,

        Пляшут, в хор круговидный любезно сплетяся руками.

595

 Девы в одежды льняные и легкие, отроки в ризы

        Светло одеты, и их чистотой, как елеем, сияют;

        Тех – венки из цветов прелестные всех украшают;

        Сих – золотые ножи, на ремнях чрез плечо серебристых.

        Пляшут они, и ногами искусными то закружатся,

600

 Столь же легко, как в стану колесо под рукою испытной,

        Если скудельник его испытует, легко ли кружится;

        То разовьются и пляшут рядами, одни за другими.

        Купа селян окружает пленительный хор и сердечно

        Им восхищается; два среди круга их головоходы,

605

 Пение в лад начиная, чудесно вертятся в средине.

        Там и ужасную силу представил реки Океана,

        Коим под верхним он ободом щит окружил велелепный.

        Так изукрашенно выделав щит и огромный и крепкий,

        Сделал Гефест и броню, светлее, чем огненный пламень;

610

 Сделал и тяжкий шелом, Пелейона главе соразмерный,

        Пышный, кругом изукрашенный, гребнем златым повершенный;

        После из олова гибкого сделал ему и поножи.

        И когда все доспехи сковал олимпийский художник,

        Взяв; пред Пелидовой матерью их положил он на землю.

615

 И, как ястреб, она с осребренного снегом Олимпа

        Бросилась, мча от Гефеста блестящие сыну доспехи.


Категория: Илиада | (12.04.2013)
Просмотров: 112
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz