Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 104

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Илиада

(33) Песнь двадцать первая

Песнь двадцать первая

Приречная битва

        Но лишь трояне достигли брода реки светлоструйной,

        Ксанфа сребристопучинного, вечным рожденного Зевсом,

        Там их разрезал Пелид; и одних он погнал по долине

        К граду, и тем же путем, где ахейцы в расстройстве бежали

5

     Прошлого дня, как над ними свирепствовал Гектор могучий, –

        Там и трояне, рассеясь, бежали; но Гера глубокий

        Мрак распростерла, им путь заграждая. Другие толпами,

        Бросясь к реке серебристопучинной, глубокотекущей,

        Падали с шумом ужасным: высоко валы заплескали;

10

   Страшно кругом берега загремели; упадшие с воплем

        Плавали с места на место, крутяся по бурным пучинам.

        Словно как пруги, от ярости огненной снявшися с поля,

        Тучей к реке устремляются: вдруг загоревшийся бурный

        Пышет огонь, и они устрашенные падают в воду, –

15

   Так от Пелида бегущие падали кони и вои,

        Ток наполняя гремучий глубокопучинного Ксанфа.

        Он же, божественный, дрот свой огромный оставил на бреге,

        К ветвям мирики склонивши, и сам устремился, как демон,

        С страшным мечом лишь в руках: замышлял он ужасное в сердце;

20

   Начал вокруг им рубить: поднялися ужасные стоны

        Вкруг поражаемых; кровию их забагровели волны.

        Словно дельфина огромного мелкие рыбы всполошась

        И бежа от него в безопасные глуби залива,

        Кроются робкие: всех он глотает, какую ни схватит, –

25

   Так от Пелида трояне в ужасном потоке Скамандра

        Крылись под кручей брегов. Но герой, утомивши убийством

        Руки, живых средь потока двенадцать юношей выбрал,

        Чтоб за смерть отомстить благородного друга Патрокла;

        Вывел из волн, обезумленных страхом, как юных еленей;

30

   Руки им сзади связал разрезными, крутыми ремнями,

        Кои в сражениях сами носили при бронях кольчатых;

        Так повелел мирмидонцам вести их к судам мореходным.

        Сам же опять на врагов устремился, убийства алкая.

        Там он Приамова сына, чудясь, Ликаона младого

35

   Встретил, из волн уходящего, коего некогда сам он

        В плен, невзирая на вопль, из отцова увлек вертограда,

        Ночью напавши: царевич смоковницы ветви младые

        Острою медью тесал, чтобы в круги согнуть колесницы;

        Вдруг на него налетела беда – Ахиллес быстроногий.

40

   Он Ликаона, в судах своих быстрых уславши на Лемнос,

        Продал: Эвней Язонид предложил за царевича выкуп;

        Друг же его и оттуда, Геэтион, Имбра владыка,

        Многое дав, искупил и в священную выслал Арисбу.

        Скоро, бежавши оттуда, в отеческий дом возвратился.

45

   Дома одиннадцать дней веселился с друзьями своими,

        После возврата из Лемна; в двенадцатый бог его паки

        В руки привел Ахиллеса, которому сужено было

        В царство Аида низринуть – идти не хотящую душу.

        Быстрый могучий Пелид, лишь узрел Приамида нагого

50

   (Он без щита, без шелома и даже без дротика вышел;

        По полю все разбросал, из реки убегающий; потом

        Он изнурился, с истомы под ним трепетали колена),

        Гневно вздохнул и вещал со своею душой благородной:

        «Боги! великое чудо моими очами я вижу!

55

   Стало быть, Трои сыны, на боях умерщвленные мною,

        Паки воскреснут и паки из мрака подземного выйдут,

        Ежели сей возвращается; черного дня избежал он,

        Проданный в Лемнос; его не могла удержать и пучина

        Бурного моря, которое многих насильственно держит.

60

   Но нападем, и пускай острия моего Пелиаса

        Днесь он отведает: видеть хочу и увериться сердцем,

        Так же ли он и оттуда воротится, или троянца

        Матерь удержит земля, которая держит и сильных».

        Так размышлял и стоял он; а тот подходил полумертвый,

65

   Ноги Пелиду готовый обнять: несказанно желал он

        Смерти ужасной избегнуть и близкого черного рока.

        Дрот между тем длиннотенный занес Ахиллес быстроногий,

        Грянуть готовый; а тот подбежал и обнял ему ноги,

        К долу припав; и копье, у него засвистев над спиною,

70

   В землю воткнулось дрожа, человеческой жадное крови.

        Юноша левой рукою обнял, умоляя, колена,

        Правой копье захватил и, его из руки не пуская,

        Так Ахиллеса молил, устремляя крылатые речи:

        «Ноги объемлю тебе, пощади, Ахиллес, и помилуй!

75

   Я пред тобою стою как молитель, достойный пощады!

        Вспомни, я у тебя насладился дарами Деметры,

        В день, как меня полонил ты в цветущем отца вертограде.

        После ты продал меня, разлучив и с отцом и с друзьями,

        В Лемнос священный: тебе я доставил стотельчия цену;

80

   Ныне ж тройной искупился б ценою! Двенадцатый день лишь

        С оной мне светит поры, как пришел я в священную Трою,

        Много страдавши; и в руки твои опять меня ввергнул

        Пагубный рок! Ненавистен я, верно, Крониону Зевсу,

        Если вторично им предан тебе; кратковечным родила

85

   Матерь меня Лаофоя, дочь престарелого Альта, –

        Альта, который над племенем царствует, храбрых лелегов,

        Градом высоким, Педасом, у вод Сатниона владея.

        Дочерь его Лаофоя, одна из супруг Дарданида,

        Двух нас Приаму родила, и ты обоих умертвишь нас!

90

   Брата уже ты сразил в ополчениях наших передних;

        Острым копьем заколол Полидора, подобного богу.

        То ж и со мною несчастие сбудется! Знаю, могучий!

        Рук мне твоих не избегнуть, когда уже бог к ним приближил!

        Слово иное скажу я, то слово прими ты на сердце:

95

   Не убивай меня; Гектор мне брат не единоутробный,

        Гектор, лишивший тебя благородного, нежного друга!»

        Так говорил убеждающий сын знаменитый Приамов,

        Так Ахиллеса молил; но услышал не жалостный голос:

        «Что мне вещаешь о выкупах, что говоришь ты, безумный?

100

 Так, доколе Патрокл наслаждался сиянием солнца,

        Миловать Трои сынов иногда мне бывало приятно.

        Многих из вас полонил, и за многих выкуп я принял.

        Ныне пощады вам нет никому, кого только демон

        В руки мои приведет под стенами Приамовой Трои!

105

 Всем вам, троянам, смерть, и особенно детям Приама!

        Так, мой любезный, умри! И о чем ты столько рыдаешь?

        Умер Патрокл, несравненно тебя превосходнейший смертный!

        Видишь, каков я и сам, и красив, и величествен видом;

        Сын отца знаменитого, матерь имею богиню;

110

 Но и мне на земле от могучей судьбы не избегнуть;

        Смерть придет и ко мне поутру, ввечеру или в полдень,

        Быстро, лишь враг и мою на сражениях душу исторгнет.

        Или копьем поразив, иль крылатой стрелою из лука».

        Так произнес, – и у юноши дрогнули ноги и сердце.

115

 Страшный он дрот уронил и, трепещущий, руки раскинув,

        Сел; Ахиллес же, стремительно меч обоюдный исторгши,

        В выю вонзил у ключа, и до самой ему рукояти

        Меч погрузился во внутренность; ниц он по черному праху

        Лег, распростершися; кровь захлестала и залила землю.

120

 Мертвого за ногу взявши, в реку Ахиллес его бросил,

        И, над ним издеваясь, пернатые речи вещал он:

        «Там ты лежи, между рыбами! Жадные рыбы вкруг язвы

        Кровь у тебя нерадиво оближут! Не матерь на ложе

        Тело твое, чтоб оплакать, положит; но Ксанф быстротечный

125

 Бурной волной унесет в беспредельное лоно морское.

        Рыба, играя меж волн, на поверхность чернеющей зыби

        Рыба всплывет, чтоб насытиться белым царевича телом.

        Так погибайте, трояне, пока не разрушим мы Трои,

        Вы – убегая из битвы, а я – убивая бегущих!

130

 Вас не спасет ни могучий поток, серебристопучинный

        Ксанф. Посвящайте ему, как и прежде, волов неисчетных;

        В волны бросайте живых, как и прежде, коней звуконогих;

        Все вы изгибнете смертию лютой; заплатите вы мне

        Друга Патрокла за смерть и ахейских сынов за убийство,

135

 Коих у черных судов без меня вы избили на сечах!»

        Так говорил он, – и Ксанф на него раздражался жестоко;

        Стал волноваться он думами, как удержать от свирепства

        Бурного сына Пелея, спасая троян от убийства.

        Но Пелейон между тем, потрясая копьем длиннотенным,

140

 Прянул ужасный, убить пылающий Астеропея,

        Ветвь Пелегона, которого Аксий широкотекущий

        С юной родил Перибоей, Акессаменовой дщерью

        (Старшею: с нею поток сочетался глубокопучинный).

        Быстро Пелид устремлялся, а тот из реки на Пелида

145

 Вышел, двумя потрясающий копьями: дух пеонийцу

        Ксанф возбуждал: раздражался бессмертный за юношей красных,

        Коих в пучинах его Ахиллес убивал без пощады.

        Чуть соступились они, устремляяся друг против друга,

        Первый к Астеропею вскричал Ахиллес быстроногий:

150

 «Кто ты, откуда ты, смертный, дерзающий встречу мне выйти?

        Дети одних несчастных встречаются с силой моею!»

        И ему отвечал воинственный сын Пелегонов:

        «Сын знаменитый Пелеев, почто вопрошаешь о роде?

        Я из Пеонии муж, из страны плодоносной, далекой;

155

 Вождь я пеонян огромнокопейных. Двенадцатый день мне

        Светит с оной поры, как пришел я в Приамову Трою.

        Родоначальник мой славный – Аксий широкотекущий,

        Аксий, водою прекраснейшей недра земные поящий:

        Он Пелегона родил; от него, копьеносца, вещают,

160

 Я порожден. Но сразися со мной, Ахиллес благородный!»

        Так он, грозя, говорил; и занес Ахиллес быстроногий

        Крепкий свой ясень пелийский; но дротами вдруг обоими

        Сын Пелегонов пустил: копьеборец он был оборучный:

        В щит Ахиллесов одним угодил, но сквозь щит не проникнул

165

 Дрот медножальный, удержанный златом, божественным даром.

        Дротом другим, близ локтя пронесшимся, ссаднил десную:

        Черная кровь заструилась, и дрот позади Ахиллеса

        В землю вонзился, горящий насытиться телом героя.

        Вслед Пелейон Ахиллес, размахнув прямолетный свой ясень,

170

 В Астеропея пустил, сопостата низвергнуть пылая;

        Но, не попав в Пелегонида, в берег высокий ударил

        И вогнал до средины огромное дерево в берег.

        Сам между тем, исторгнувши меч из влагалища острый,

        Яр на противника прянул, а тот Ахиллесовский ясень

175

 Вырвать из берега тщетно рукой напрягался дебелой.

        Трижды его колыхал, из стремнины исторгнуть пылая,

        Трижды силы терял; но в четвертый он раз лишь рванулся,

        Чая согнуть и сломить Эакидов убийственный ясень, –

        Тот налетел и мечом у надменного душу исторгнул:

180

 Чрево близ пупа ему разрубил, и из чрева на землю

        Вылилась внутренность вся, и ему, захрипевшему, очи

        Смертная тьма осенила; Пелид же, на грудь его бросясь,

        Пышные латы срывал и вещал, величаясь победой:

        «В прахе лежи! Тебе тяжело всемогущего Зевса

185

 Спорить с сынами, хотя и рожден ты рекою великой!

        Ты от реки широкой своим величаешься родом;

        Я от владыки бессмертных, от Зевса, рождением славлюсь.

        Жизнь даровал мне герой, мирмидонян владыка державный,

        Отрасль Эака, Пелей; Эак же рожден от Зевеса.

190

 Сколько Зевес многомощнее рек, убегающих в море,

        Столько пред чадами рек многомощнее чада Зевеса!

        Здесь, пред тобой – и река могучая; пусть испытает

        Помощь подать: невозможно сражаться с Кронионом Зевсом.

        С ним, громовержцем, ни царь Ахелой не дерзает равняться,

195

 Ни, могуществом страшный, седой Океан беспредельный,

        Тот, из которого всякий источник и всякое море,

        Реки, ключи и глубокие кладези все истекают;

        Но трепещет и он всемогущего Зевса перунов

        И ужасного грома, когда от Олимпа он грянет».

200

 Рек – и из брега стремнистого вырвал огромную пику.

        Бросил врага, у которого гордую душу исторгнул,

        В прахе простертого: там его залили мутные волны;

        Вкруг его тела и рыбы и угри толпой закипели,

        Почечный тук обрывая и жадно его пожирая.

205

 Сын же Пелеев пошел на пеонян, воинов конных,

        Кои по берегу Ксанфа пучинного бросились в бегство,

        Чуть лишь увидели мужа сильнейшего, в битве ужасной

        Мощно сраженного грозной рукой и мечом Ахиллеса.

        Там он убил Ферсилоха, Эния вождя и Мидона,

210

 Сверг Астипила и Фразия, сверг Офелеста и Мнесса.

        Многих еще бы пеонян сразил Ахиллес быстроногий,

        Если бы голоса в гневе Скамандр пучинный не поднял.

        В образе смертного бог возгласил из глубокой пучины:

        «О, Ахиллес! и могуществом сил и грозою деяний

215

 Выше ты смертного! Боги всегда по тебе поборают.

        Если Кронион троян на погибель всех тебе предал,

        Выгони их из меня и над ними ты в поле свирепствуй.

        Трупами мертвых полны у меня светлоструйные воды;

        Более в море священное волн проливать не могу я,

220

 Трупами спертый троянскими: ты истребляешь, как гибель!

        О, воздержись! и меня изумляешь ты, пастырь народа!»

        Ксанфу немедля ответствовал царь Ахиллес быстроногий:

        «Будет, как ты заповедуешь, Ксанф, громовержцев питомец!

        Я перестану троян истреблять, но не прежде, как гордых

225

 В стены вобью, и не прежде, как Гектора мощь испытаю,

        Он ли меня укротит, иль надменного сам укрощу я».

        Так говоря, на троян устремился ужасный, как демон.

        К Фебу тогда возопила река из пучины глубокой:

        «Бог сребролукий, Крониона сын, не блюдешь ты заветов

230

 Зевса Кронида! Не он ли тебе повелел, Олимпиец,

        Трои сынов защищать неотступно, пока не прострется

        Сумрак вечерний и тенью холмистых полей не покроет».

        Так говорила; Пелид же бесстрашный в средину пучины

        Прянул с крутизны. Река поднялася, волнами бушуя.

235

 Вся, всклокотавши, до дна взволновалась и мертвых погнала,

        Коими волны ее Ахиллес истребитель наполнил;

        Мертвых, как вол ревущая, вон извергла на берег;

        Но, живых укрывая в пучинных пещерах широких,

        Их защитила своими катящимись пышно водами.

240

 Страшное вкруг Ахиллеса волнение бурное встало;

        Зыблют героя валы, упадая на щит; на ногах он

        Боле не мог удержаться; руками за вяз ухватился

        Толстый, раскидисто росший; и вяз, опрокинувшись с корнем,

        Берег обрушил с собой, заградил быстротечные воды

245

 Ветвей своих: густотой и, как мост, по реке протянулся,

        Весь на нее опрокинясь. Герой, исскоча из пучины,

        Бросился в страхе долиной лететь на ногах своих быстрых.

        Яростный бог не отстал; но, поднявшись, за ним он ударил

        Валом черноголовым, горя обуздать Ахиллеса

250

 В подвигах бранных и Трои сынов защитить от убийства.

        Он же, герой, проскакал на пространство копейного лёта,

        Быстро, как мощный орел, черноперый ловец поднебесный,

        Самый сильнейший и самый быстрейший из рода пернатых:

        Равный орлу он стремился; блестящая медь всеоружий

255

 Страшно вкруг персей звучала; бежа от реки, он бросался

        Вбок, а река по следам его с ревом ужасным крутилась.

        Словно когда водовод от ключа, изобильного влагой,

        В сад, на кусты и растения, ров водотечный проводит,

        Заступ острый держа и копь от препон очищая;

260

 Рвом устремляется влага; под нею все мелкие камни

        С шумом катятся; источник бежит и журчит, убыстренный

        Местом покатистым; он и вождя далеко упреждает, –

        Так непрестанно преследовал вал черноглавый Пелида,

        Сколько ногами ни быстрого: боги могучее смертных.

265

 Несколько раз покушался герой Ахиллес быстроногий

        Противостать и увидеть, не все ли его уже боги

        Гонят, не всё ль на него ополчилось великое небо?

        Несколько раз его вал излиянного Зевсом Скамандра,

        Сверху обрушася, в плечи хлестал; негодуя, высоко

270

 Прядал Пелид, но река удручала могучие ноги,

        Бурная под ноги била и прах из-под стоп вырывала.

        Крикнул Пелид наконец, на высокое небо взирая:

        «Зевс! так никто из богов милосердый меня не предстанет

        Спасть из реки злополучного? После и все претерпел бы…

275

 Но кого осуждаю я, кто из небесных виновен?

        Матерь единая, матерь меня обольщала мечтами,

        Матерь твердила, что здесь, под стенами троян броненосных,

        Мне от одних Аполлоновых стрел быстролетных погибнуть;

        Что не убит я Гектором! Сын Илиона славнейший,

280

 Храброго он бы сразил и корыстью гордился бы, храбрый!

        Ныне ж бесславною смертью судьбой принужден я погибнуть;

        Лечь в пучинах реки, как младой свинопас, поглощенный

        Бурным потоком осенним, который хотел перебресть он!»

        Так говорил, – и незапно ему Посидон и Афина

285

 Вместе явились, приближились, образ приняв человеков;

        За руку взяли рукой и словами его уверяли.

        Первый к нему провещал Посидон, потрясающий землю:

        «Храбрый Пелид! ничего не страшися, ничем не смущайся.

        Мы от бессмертных богов, изволяющу Зевсу Крониду,

290

 Мы твои покровители, я и Паллада Афина.

        Роком тебе не назначено быть побежденным рекою;

        Скоро она успокоится, бурная, сам ты увидишь.

        Мы же, когда ты послушаешь, мудрый совет предлагаем:

        Рук не удерживай ты от убийства и общего боя

295

 Прежде, доколе троян не вобьешь в илионские стены

        Всех, кто спасется; и после ты, Гектора душу исторгнув,

        В стан возвратися; дадим мы тебе вожделенную славу».

        Так возгласивши, бессмертные вновь удалились к бессмертным.

        Он полетел, беспредельно глаголом богов ободренный,

300

 В поле; а поле водою разлившеюсь все понималось.

        Множество пышных оружий, множество юношей красных

        Плавало мертвых. Высоко скакал он, бежа от стремленья

        Прямо гонящихся волн разъяренных; не мог его больше

        Бурный поток удержать, облеченного в крепость Афиной.

305

 Но и Скамандр не обуздывал гнева; против Ахиллеса

        Пуще свирепствовал бог; захолмивши валы на потоке,

        Он воздымался высоко и с ревом вопил к Симоису:

        «Брат мой, воздвигнися! Мужа сего совокупно с тобою

        Мощь обуздаем; иль скоро обитель владыки Приама

310

 Он разгромит; устоять перед грозным трояне не могут!

        Помощь скорее подай мне; поток свой наполни водами

        Быстрых источников горных, и все ты воздвигни потоки!

        Страшные волны поставь, закрути с треволнением шумным

        Бревна и камни, чтобы обуздать нам ужасного мужа!

315

 Он побеждает теперь и господствует в брани, как боги!

        Но не помогут, надеюсь, ему ни краса, ни могучесть,

        Ни оружия пышные, кои в болоте глубоком

        Лягут и черной покроются тиною, ляжет и сам он.

        Я и его под песком погребу и громадою камней

320

 Страшной кругом замечу; не сберут и костей Ахиллеса

        Чада ахеян: такой самого его тиной покрою!

        Там и могила его, и не нужно ахеянам будет

        Холма над ним насыпать, воздавая надгробную почесть!»

        Рек – и напал на него, клокоча и высоко бушуя,

325

 С ревом бросая и пеной, и кровью, и трупами мертвых.

        Быстро багровые волны реки, излиявшейся с неба,

        Стали стеной, обхватили кругом Пелейона героя.

        Крикнула Гера богиня, страшась, чтоб Пелеева сына

        В хляби свои не умчала река, излиянная Зевсом;

330

 Быстро к Гефесту, любезному сыну, она возгласила:

        «В бой, хромоногий! воздвигнись, о сын мой! С тобою сразиться

        Мы почитаем достойным глубокопучинного Ксанфа.

        Противостань и скорее открой пожирающий пламень!

        Я же иду, чтобы Зефира ветра и хладного Нота

335

 Быстро от брега морского жестокую бурю воздвигнуть;

        Буря сожжет и главы и доспехи троян ненавистных,

        Страшный пожар разносящая. Ты по брегам у Скамандра

        Жги дерева и на воду огонь устреми; не смягчайся

        Ласковой речью его, не смущайся угрозами бога;

340

 И не смиряй ты пламенной силы, пока не подам я

        Знаменья криком; тогда укротишь ты огонь неугасный».

        Так повелела, – и сын устремил пожирающий пламень.

        В поле сперва разгорался огонь, и тела пожирал он

        Многих толпами лежащих троян, Ахиллесом убитых.

345

 Поле иссохло, и стали в течении светлые воды.

        Словно как в осень Борей вертоград, усыренный дождями,

        Скоро сушит и его удобрятеля радует сердце, –

        Так иссушилося целое поле, тела погорели.

        Бог на реку обратил разливающий зарево пламень.

Категория: Илиада | (19.04.2013)
Просмотров: 98
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz