Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 104

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Илиада

(38) Песнь двадцать четвертая

Песнь двадцать четвертая

Выкуп Гектора


        Сонм распущен; и народ по своим кораблям быстролетным

        Весь рассеялся; каждый спешил укрепиться под сенью

        Пищей вечерней и сладостным сном. Но Пелид неутешный

        Плакал, о друге еще вспоминая; к нему не касался

5

     Все усмиряющий сон; по одру беспокойно метаясь,

        Он вспоминал Менетидово мужество, дух возвышенный;

        Сколько они подвизались, какие труды подымали,

        Боев с мужами ища и свирепость морей искушая;

        Все вспоминая в душе, проливал он горячие слезы.

10

   То на хребет он ложился, то на бок, то ниц обратяся,

        К ложу лицом припадал; напоследок бросивши ложе,

        Берегом моря бродил он, тоскующий. Там и Денницу

        Встретил Пелид, озарившую пурпуром берег и море.

        Быстро тогда он запряг в колесницу коней быстроногих,

15

   Гектора, чтобы влачить, привязал позади колесницы;

        Трижды его обволок вкруг могилы любезного друга,

        И наконец успокоился в куще; а Гектора бросил,

        Ниц распростерши во прахе. Но Феб от него, покровитель,

        Феб и от мертвого вред отклонял; о герое и мертвом

20

   Бог милосердовал: тело его золотым он эгидом

        Все покрывал, да не будет истерзан, Пелидом влачимый.

        Так над божественным Гектором в гневе своем он ругался.

        Жалость объяла бессмертных, на оное с неба взиравших;

        Тело похитить зоркого Гермеса все убеждали;

25

   Всем то казалось угодным; но только не Гере богине,

        Ни Посейдону царю, ни блистательноокой Афине;

        Им, как и прежде, была ненавистною Троя святая,

        Старец Приам и народ, за вину Приамида Париса:

        Он богинь оскорбил, приходивших в дом его сельский;

30

   Честь он воздал одарившей его сладострастием вредным.

[183]

        Вестница утра, в двенадцатый раз восходила Денница;

        И средь сонма богов провещал Аполлон сребролукий:

        «Боги жестокие, неблагодарные! Гектор не вам ли

        Недра тельцов и овнов сожигал в благовонные жертвы?

35

   Вы ж не хотите и мертвое тело героя избавить;

        Видеть его не даете супруге, матери, сыну,

        Старцу отцу и гражданам, которые славного мужа

        Предали б скоро огню и последнею честью почтили!

        Вы Ахиллесу грабителю быть благосклонны решились,

40

   Мужу, который из мыслей изгнал справедливость, из сердца

        Всякую жалость отверг и, как лев, о свирепствах лишь мыслит,

        Лев, и душой дерзновенной, и дикою силой стремимый,

        Только и рыщет, чтоб стадо найти и добычу похитить, –

        Так сей Пелид погубил всю жалость, и стыд потерял он,

45

   Стыд, для сынов человеческих столько полезный и вредный.

        Смертный иной и более милого сердцу теряет,

        Брата единоутробного или цветущего сына;

        Плачет о трате своей и печаль наконец утоляет:

        Дух терпеливый Судьбы даровали сынам человеков.

50

   Он же, богу подобного Гектора жизни лишивши,

        Мертвого вяжет к коням и у гроба любезного друга

        В прахе волочит! Не славное он и не лучшее выбрал!

        Разве что нашу он месть на себя, и могучий, воздвигнет:

        Землю, землю немую неистовый муж оскорбляет!»

55

   Гневом пылая, ему отвечала державная Гера:

        «Слово твое совершилось бы, луком серебряным гордый,

        Если б равно Ахиллеса и Гектора сами вы чтили?

        Гектор – сын человека, сосцами жены он воспитан;

        Но Ахиллес – благородная отрасль: богиню Фетиду

60

   Я взлелеяла, я возрастила и милой супругой

        Мужу вручила Пелею, любезному всем нам, бессмертным.

        Все вы, бессмертные, были на браке; и ты ликовал там

        С лирой в руках, нечестивых наперсник, всегда вероломный!»

        Ей обратился ответствовать тучегонитель Кронион:

65

   «Гера супруга! Не гневайся вовсе на жителей неба.

        Честь браноносцам не равная будет; однако и Гектор

        Между сынов Илиона любезнейший был олимпийцам,

        Так же и мне! Никогда не небрег он о жертвах приятных;

        Жертвенник мой никогда не скудел в приношеньях обильных

70

   Туков, вин, благовоний: сия бо нам честь подобает.

        Но похищенье оставим; возможности нет от Пелида

        Гектора славного тайно похитить: к Пелееву сыну

        Матерь Фетида приходит и ночью и днем непрестанно.

        Лучше Фетиду ко мне призови кто-нибудь из бессмертных;

75

   Мудрое слово богине реку, да Пелид быстроногий

        Выкуп возьмет от Приама и Гектора тело отпустит».

        Рек, – и как вихрь устремилась Ирида крылатая с вестью;

        Между священного Сама и грозноутесного Имбра

        Бросилась в черный понт; и под ней застонала пучина;

80

   Быстро в пучину Ирида, подобно свинцу, погрузилась,

        Ежели он, прикрепленный под рогом вола

[184]

 стенового,

        Мчится, коварный, рыбам прожорливым гибель несущий.

        Там в пещере глубокой находит Фетиду и с нею

        Многих богинь Океана. Она посреди их сидела,

85

   Плача об участи храброго сына, которому должно

        В Трое холмистой погибнуть, далеко от милой отчизны.

        Став пред Фетидой, вещала посланница Зевса: «Фетида!

        Зевс призывает тебя, непреложных советов строитель».

        Ей отвечая, рекла среброногая дочерь Нерея:

90

   «Что заповедует мне повелитель бессмертных? Стыжуся

        Светлым являться богам, угнетенная мрачной печалью!

        Но повинуюсь; и тщетен не будет глагол, им реченный».

        Так говоря, облеклася Фетида одеждой печали,

        Черным покровом, чернейшим из всех у нее одеяний.

95

   Так – устремилась; пред нею подобная ветрам Ирида

        Быстро пошла; расступалися окрест их волны морские.

        На берег вышед, богини к высокому бросились небу.

        Там обрели громовержца Кронида; пред ним воссидели

        Все, на совет собравшись, блаженные вечные боги.

100

 Села Фетида близ Зевса отца: уступила Афина;

        Гера же чашу златую, прекрасную, подала в руки

        И утешала словами. Фетида, испив, возвратила.

        Слово меж оными начал отец и бессмертных и смертных:

        «Ты на Олимп, Фетида, пришла, и печальная сердцем;

105

 Знаю, скорбь неутешную в персях ты носишь, богиня;

        Но возвещу, для чего на Олимп я тебя призываю.

        Девять дней, как меж нами, бессмертными, распря восстала:

        Гектор герой и Пелид градоборец богов разделяют.

        Тело похитить склоняют бессмертные Гермеса бога;

110

 Я же, напротив, ту славу

[185]

 хочу даровать Ахиллесу,

        Нежность к тебе и почтение в сердце навек сохраняя.

        Шествуй к ахейскому стану и сыну, богиня, поведай:

        Все божества на него негодуют; но я от бессмертных

        Более всех огорчаюсь, что он в исступлении гнева

115

 Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держит.

        Если страшится меня, да немедля отпустит он тело.

        Я ж посылаю Ириду к Приаму царю с повеленьем

        В стан мирмидонский идти к искуплению милого сына.

        Несть и дары Ахиллесу, приятные сердцу героя».

120

 Так произнес, – и ему покорилась Фетида богиня;

        Быстро помчалась, с вершины Олимпа высокого бросясь.

        Скоро достигла Пелидова стана; и в куще находит

        Сына, печально стенящего; многие в куще героя

        Окрест его суетились друзья и готовили завтрак;

125

 Ими закланный лежал на помосте овен густорунный.

        Подле печального сына воссела почтенная матерь;

        Тихо ласкала рукой, вопрошала и так говорила:

        «Милое чадо, почто ты себе, и стеня и тоскуя,

        Сердце крушишь; не помыслишь о пище, ниже о покое?

130

 Но приятно с женой опочить и любви насладиться.

        Жить же недолго тебе; пред тобою, любезнейший сын мой,

        Близко стоит неизбежная Смерть и суровая Участь.

        Выслушай слово; его я тебе возвещаю от Зевса:

        Боги, он рек, на тебя прогневляются; он же, владыка,

135

 Более всех негодует, что ты в исступлении гнева

        Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держишь.

        Выдай его, Ахиллес, и за тело прими искупленье».

        Ей отвечая, вещал быстроногий Пелид знаменитый:

        «Пусть предстает предлагающий выкуп, – и тело получит,

140

 Если решительно так заповедует мне Олимпийский».

        Тою порою, как матерь и сын у судов мирмидонских

        Многие между собою вещали крылатые речи,

        Зевс посылал Ириду к Приамовой Трое священной:

        «Шествуй, Ирида крылатая, холмы оставив Олимпа;

145

 Весть в Илионе святом возвести Дарданиду Приаму:

        Пусть к искуплению сына идет к кораблям он ахейским,

        Пусть и дары он несет, чтоб смягчить Ахиллесово сердце.

        Но да единый, никем не сопутствуем, шествует старец;

        Токмо глашатай старейший да будет при нем, чтобы править

150

 Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана

        Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом.

        Помысл о смерти и страх да не взыдет на сердце Приаму:

        Старцу такого пошлем мы сопутника, Гермеса бога;

        Он поведет и проводит, пока не представит к Пелиду;

155

 И, когда приведет он Приама пред очи героя,

        Рук на него не подымет Пелид, ни других не допустит:

        Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;

        Он завсегда милосердо молящего милует мужа».

        Рек, – и с небес устремилась подобная вихрям Ирида;

160

 К дому Приама сошла; и нашла там вопль и рыданье.

        Окрест отца все сыны, на дворе пред хоромами сидя,

        Токами слез обливали одежды; в средине их старец,

        Ризой покрытый, лежал, обвивающей все его тело;

        Выю и голову персть покрывала державного старца,

165

 Коею сам он себя, пресмыкаяся в прахе, осыпал.

        Дщери его и невестки, в домах своих сидя, рыдали,

        Тех поминая и многих, и сильных защитников царства,

        Кои уже под руками ахейскими предали души.

        Быстрая вестница Зевса, приближася тихо к Приаму,

170

 Голосом тихим (но трепет объял Дарданидовы члены)

        Так говорила: «Дерзай, Дарданид, и меня не страшися!

        Я для тебя не зловещая ныне схожу от Олимпа,

        Нет, но душой доброхотная вестница Зевса тебе я:

        Он о тебе, и далекий, душою болит и печется.

175

 Выкупить Гектора тело тебе он велит, Олимпиец.

        Шествуй, неси и дары, чтоб смягчить Ахиллесово сердце;

        Но да никто из троян не сопутствует, шествуй один ты;

        Токмо глашатай старейший да будет с тобой, чтобы править

        Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана

180

 Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом.

        Мысль же о смерти, ни страх тебе да не взыдет на сердце:

        Спутник такой за тобою последует, Гермес бессмертный;

        Гермес пойдет и проводит, пока не приближит к Пелиду;

        И, когда он тебя представит пред очи героя,

185

 Рук на тебя не подымет Пелид, ни других не допустит:

        Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;

        Он завсегда милосердо молящего милует мужа».

        Так говоря, отлетела подобная вихрям Ирида.

        Старец Приам повелел, чтоб немедля сыны снарядили

190

 Муловый воз быстрокатный и короб к нему привязали.

        Сам же поспешно взошел в почивальню, терем душистый,

        Кедровый, с кровлей высокой, где много хранилось сокровищ;

        Призвал туда и Гекубу супругу и так говорил ей:

        «Бедная! мне олимпийская вестница Зевса явилась;

195

 Выкупить сына велела идти к кораблям мирмидонским;

        Несть и дары Ахиллесу, которые б сердце смягчили.

        Молви, супруга любезная, что ты о сем помышляешь?

        Сильно меня самого побуждает и сердце и дума

        Ныне ж идти к кораблям и великому стану ахеян».

200

 Так говорил; зарыдала жена и ему отвечала:

        «Горе! погиб ли твой разум, которым в минувшее время

        Славился ты и у чуждых народов, и в собственном царстве?

        Хочешь один ты, старец, идти к кораблям мирмидонским?

        Мужу предстать перед очи, который и многих и сильных

205

 Наших сынов умертвил? У тебя не железное ль сердце?

        В руки едва залучит, пред очами тебя лишь увидит

        Сей кровопийца, неверный сей муж, милосерд он не будет;

        Он не уважит тебя! В отдалении лучше поплачем,

        В храмине сидя; такую, знать, долю суровая Парка

210

 Выпряла нашему сыну, как я несчастливца родила, –

        Долю, чтоб псов он насытил, вдали от родных, пред очами

        Лютого мужа, которого внутренность, если б могла я,

        Впившись в грудь, пожирать, отомстила б за то, что он сделал

        С сыном моим! Не как ратник бесчестный, мой Гектор убит им;

215

 Он за отечество, он за мужей и за жен илионских

        Бился, герой, ни о страхе в бою, ни о бегстве не мысля!»

        Cнова Гекубе ответствовал старец Приам боговидный:

        «Воле моей не противься, Гекуба, и в собственном доме

        Птицей зловещей не будь: отвратить меня не успеешь.

220

 Если бы дело такое внушал мне какой-либо смертный

        Жрец, иль пророк илионский, или фимиамогадатель

[186]

,

        Ложью почли бы мы то и с презрением, верно б, отвергли.

        Слышал богиню я сам, пред собою бессмертную видел;

        В стан я иду, и не тщетно мне будет вещание бога.

225

 Если ж назначил мне рок умереть пред судами ахеян, –

        Рад! и пускай он меня, душегубец, зарежет, как скоро,

        Милого сына обнявши, рыданием сердце насыщу!»

        Так произнес, – и, поднявши красивые крыши ковчегов,

        Вынул из них Дарданион двенадцать покровов прекрасных,

230

 Хлен двенадцать простых и столько ж ковров драгоценных,

        Верхних плащей превосходных и тонких хитонов исподних;

        Злата, весами отвесивши, выложил десять талантов;

        Вынул четыре блюда и два светозарных тренога;

        Вынул и пышный сосуд, ему, как посланнику, древний

235

 Дар фракиян, драгоценность великая! даже и оной

        Старец щадить не хотел: столь сильно пылал он душою

        Выкупить милого сына. Но всех он троян приходивших

        Гневный гонял от крыльца, и грозя и поносно ругая:

        «Прочь, проклятое племя презренное! Разве и дома

240

 Мало печали у вас, что меня огорчать вы идете?

        Или вам радость, что старца Кронид поражает бедою,

        Гибелью сына храбрейшего? Скоро вы цену сей траты

        Сами узнаете; легче стократ, как не стало героя,

        Будете сами избиты ахеями! Я же, о боги,

245

 Прежде, нежели град разоренный и в прах обращенный –

        Трою святую – увижу, да скроюсь в обитель Аида!»

        Так говоря, прогонял их жезлом; от грозящего старца

        Все удалилися. Он же вскричал, сыновей порицая,

        Клита, Гелена, Париса, питомца богов Агафона,

250

 Паммона, Гиппофооя, Дейфоба вождя, Антифона,

        Храброго сына Полита и славного мужеством Дия;

        Грозно на сих сыновей и кричал и приказывал старец:

        «Живо, негодные дети, бесстыдники! Лучше бы всем вам

        Вместо единого Гектора пасть пред судами ахеян!

255

 О, злополучный я смертный! имел я в Трое обширной

        Храбрых сынов, и от них ни единого мне не осталось!

        Нет боговидиого Местора, нет конеборца Троила,

        Нет и тебя, мой Гектор, тебя, между смертными бога!

        Так, не смертного мужа казался он сыном, но бога!

260

 Храбрых Арей истребил, а бесстыдники эти остались,

        Эти лжецы, плясуны, знаменитые лишь в хороводах,

        Эти презренные хищники коз и агнцев народных!

        Долго ли будете вы снаряжать колесницу и в короб

        Скоро ли вложите всё, чтобы мог я немедленно ехать?»

265

 Так говорил, – и сыны, устрашася угрозы отцовой,

        Бросились быстро и вывезли муловый воз легкокатный,

        Новый, красивый; и короб глубокий на нем привязали;

        Сняли с гвоздя блестящий ярем, приспособленный к мулам,

        Буковый, с бляхою сверху и с кольцами, слаженный хитро;

270

 Привязь яремную вместе с ярмом девятилоктевую

        Вынесли, ловко ярмо положили на гладкое дышло

        В самом конце и на крюк поперечный кольцо наложили;

        Трижды бляху ярма обмотали кругом; напоследок

        Прочее все обвязали, концы же узла подогнули.

275

 После, нося из покоев, на муловый воз легкокатный,

        Весь уложили за голову Гектора выкуп бесценный,

        Мулов в него запрягли возовозных, дебелокопытных,

        Некогда в дар подведенных владыке Приаму от мизов.

        Но к колеснице Приамовой вывели коней, которых

280

 Сам он с отменной заботой лелеял у тесаных яслей;

        Их в колесницу впрягали пред домом высоковершинным

        Вестник и царь, обращая в уме их мудрые думы.

        Тою порою приходит Гекуба, печальная сердцем;

        В правой руке царица вина, веселящего сердце,

285

 Кубок несла золотой, чтоб супруг, не возлив, не уехал;

        Стала она пред конями и так говорила Приаму:

        «Зевсу возлей, мой супруг, и молись, чтобы дал всемогущий

        В дом от врагов возвратиться, когда уже смелое сердце

        Старца тебя, против воли моей, к кораблям устремляет.

290

 Так, помолися, Приам, чернотучному Кронову сыну,

        Богу, который от Иды на всю призирает Троаду.

        Птицы проси, быстрокрылого вестника, мощью своею

        Первой из птиц и любезнейшей всех самому громовержцу;

        С правой страны чтоб слетела, и сам бы ее ты увидя,

295

 С верой в нее отошел к кораблям быстроконных данаев.

        Если ж тебе не пошлет своего посла громовержец,

        Буду тебя, мой супруг, убеждать и советом и просьбой

        В стан не ходить к мирмидонянам, как ты ни твердо решился».

        Ей немедля ответствовал старец Приам боговидный:

300

 «Я твоего не отрину совета разумного: благо

        Длани к владыке богов воздевать, да помилует нас он».

        Рек, – и прислужнице ключнице дал повеление старец

        На руки чистой воды возлиять; и прислужница быстро

        С блюдом в руках и с кувшином воды пред владыку предстала.

305

 Старец, руки омывши, кубок принял от супруги,

        Стал посредине двора и молился, вино возливая,

        На небо взор возводя; и, возвысивши голос, воскликнул:

        «Зевс, наш отец, обладающий с Иды, славнейший, сильнейший!

        Дай мне прийти к Ахиллесу угодным и жалостным сердцу;

310

 Птицу пошли, быстролетного вестника, мощью своею

        Первую в птицах, любимую более всех и тобою;

        С правой страны ниспошли; да сходящую сам я увидя,

        С верой в нее отойду к кораблям конеборных данаев!»

        Так умолял, – и услышал его промыслитель Кронион;

315

 Быстро орла ниспослал, между вещих вернейшую птицу,

        Темного, коего смертные черным ловцом называют.

        Словно огромная дверь почивальни высоковершинной

        В доме богатого мужа, замком утвержденная крепким,

        Крылья орла таковы распростерлись, когда он явился,

320

 Вправе над Троею быстро парящий. Они лишь узрели,

        В радость пришли, расцвело упованием каждого сердце.

        С живостью старец взошел в колесницу свою и немедля

        Коней погнал от преддверья и гулких навесов крылечных.

        Мески пошли впереди под повозкой четыреколесной

325

 (Ими Идей управлял, благомысленный вестник); а сзади

        Борзые кони, которых бичом Дарданид престарелый

        Гнал через город; его провожали все близкие сердцу,

        Плача по нем неутешно, как будто на смерть отходящем.

        Скоро, из замка спустяся, они очутилися в поле;

330

 Все провожавшие их возвратились печальные в Трою,

        Дети и сродники. Сами ж они не сокрылись от Зевса:

        В поле увидел он их и исполнился милости к старцу;

        И к любезному сыну, к Гермесу, так возгласил он:

        «Сын мой, Гермес! Тебе от богов наипаче приятно

335

 В дружбу вступать с человеком; ты внемлешь, кому пожелаешь.

        Шествуй и Трои царя к кораблям быстролетным ахеян

        Так проводи, да никто не узрит и никто не узнает

        Старца в ахейских дружинах, доколе к Пелиду не придет».

        Так произнес, – и ему повинуется Гермес посланник:

340

 Под ноги вяжет прекрасную обувь, плесницы златые,

        Вечные; бога они и над влажною носят водою,

        И над землей беспредельною, быстро, с дыханием ветра;

        Жезл берет он, которым у смертных, по воле всесильной,

        Сном смыкает он очи или отверзает у спящих;

345

 Жезл сей прияв, устремляется аргоубийца

[187]

 могучий.

        Скоро он к граду троян и к зыбям Геллеспонта принесся;

        Полем пошел, благородному юноше видом подобный,

        Первой брадой опушенному, коего младость прелестна.

        Путники вскоре, проехав великую Ила могилу,

350

 Коней и месков своих удержали, чтобы напоить их

        В светлой реке; тогда уже сумрак спускался на землю.

        Тут, оглянувшися, Гермеса вестник Идей прозорливый

        Близко увидел, и так возгласил к Дарданиду владыке:

        «Взглянь, Дарданид! осторожного разума требует дело:

355

 Мужа я вижу; и мнится мне, нас он убить умышляет!

        Должно бежать; на конях мы ускачем; или, подошедши,

        Ноги ему мы обнимем и будем молить о пощаде!»

        Рек он, – и старцево сердце смутилося; он ужаснулся;

        Дыбом власы у него поднялися на сгорбленном теле;

360

 Он цепенея стоял. Эриуний

[188]

 приближился к старцу,

        Ласково за руку взял и вещал, вопрошая Приама:

        «Близко ль, далеко ль, отец, направляешь ты коней и месков,

        В час усладительной ночи, как смертные все почивают?

        Иль не страшишься убийствами дышащих, гордых данаев,

365

 Кои так близко стоят, неприязненны вам и свирепы?

        Если тебя кто увидит под быстрыми мраками ночи,

        Столько сокровищ везущего, что твое мужество будет?

        Сам ты не молод, и старец такой же тебя провожает.

        Как защитишься от первого, кто лишь обидеть захочет?

370

 Я ж не тебя оскорблю, но готов от тебя и другого

        Сам отразить; моему ты родителю, старец, подобен!»

        Гермесу бодро ответствовал старец Приам боговидный:

        «Все справедливо, любезнейший сын мой, что ты говоришь мне;

        Но еще и меня хранит покровительной дланью

375

 Бог, который дает мне такого сопутника встретить,

        Счастья примету, тебя, красотою и образом дивный,

        Редким умом одаренный; блаженных родителей сын ты!»

        Вновь Дарданиду вещал благодетельный Гермес посланник:

        «Истинно всё и разумно ты, старец почтенный, вещаешь.

380

 Но скажи мне еще, и сущую правду поведай:

        Ты высылаешь куда-либо столько богатств драгоценных

        К чуждым народам, дабы хоть они у тебя уцелели?

        Верно, объятые страхом, уже покидаете все вы Трою святую?

        Таков знаменитый защитник погибнул,

385

 Сын твой! В сражениях был он не ниже героев ахейских!»

        Гермесу быстро воскликнул старец Приам боговидный:

        «Кто ты таков, от кого происходишь ты, юноша добрый,

        Так мне прекрасно напомнивший смерть злополучного сына?»

        Старцу ответствовал вновь благодетельный Гермес посланник:

390

 «Ты испытуешь меня, вопрошая о Гекторе дивном.

        Часто, часто я сам на боях, прославляющих мужа,

        Гектора видел, и даже в тот день, как, к судам отразивши,

        Он побеждал аргивян, истребляя крушительной медью.

        Стоя вдали, удивлялись мы Гектору; с вами сражаться.

395

 Нам Ахиллес запрещал, на царя Агамемнона гневный.

        Я Ахиллесов служитель, в одном корабле с ним приплывший;

        Родом и я мирмидонец; родитель мой храбрый Поликтор;

        Муж и богатый и старец, как ты, совершенно маститый.

        Шесть у Поликтора в доме сынов, а седьмой пред тобою;

400

 Жребий меж братьев упал на меня, чтоб идти с Ахиллесом.

        Ныне осматривать поле пришел от судов я: заутра

        Боем на город пойдут быстроокие мужи ахейцы.

        Все негодуют они на долгую праздность; не могут

        Бранного пыла мужей обуздать воеводы ахеян».

Категория: Илиада | (19.04.2013)
Просмотров: 96
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz