Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 96

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Одиссея

(15) Песнь одиннадцатая (продолжение)

Песнь одиннадцатая (продолжение)

 
335

 Тут белорукая слово к гостям обратила Арета:

        «Что, феакияне, скажете? Станом, и видом, и силой

        Разума всех изумляет нас гость чужеземный. Хотя он

        Собственно мой гость, но будет ему угощенье от всех нас;

        В путь же его отсылать не спешите; нескупо дарами

340

 Должно его, претерпевшего столько утрат, наделить нам:

        Много у всех вас, по воле бессмертных, скопилось богатства».

        Тут поднялся Эхеной, благородного племени старец,

        Ранее всех современных ему феакиян рожденный.

        «С нашим желаньем, друзья, – он сказал, – и намереньем нашим

345

 Слово разумной царицы согласно; ему покориться

        Должно, а царь Алкиной пусть на деле то слово исполнит».

        Кончил. Ответствовал так Алкиной благородному старцу:

        «Будет, что сказано, мною на деле исполнено так же

        Верно, как то, что я жив и что царь я в земле феакиян

350

 Веслолюбивых. Но странник, хотя и безмерно спешит он

        В путь, подождет до утра, чтоб имели мы время подарки

        Наши собрать; отправленье в отчизну его есть забота

        Общая всем вам, моя ж наипаче: я здесь повелитель».

        Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

355

 «Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,

        Если б и целый здесь год продержать вы меня захотели,

        Мой учреждая отъезд и дары для меня собирая,

        Я согласился б остаться, понеже мне выгодно будет

        С полными в милую землю отцов возвратиться руками.

360

 Больше почтен и с живейшею радостью принят я буду

        Всеми, кто встретит меня при моем возвращенье в Итаку».

        Он умолкнул; ему Алкиной отвечал дружелюбно:

        «Царь Одиссей, мы, внимая тебе, не имеем обидной

        Мысли, чтоб был ты хвастливый обманщик, подобный

365

 Многим бродягам, которые землю обходят, повсюду

        Ложь рассевая в нелепых рассказах о виденном ими.

        Ты не таков; ты возвышен умом и пленителен речью.

        Повесть прекрасна твоя; как разумный певец, рассказал ты

        Нам об ахейских вождях и о собственных бедствиях; кончить

370

 Должен, однако, ты повесть. Скажи ж, ничего не скрывая,

        Видел ли там ты кого из могучих товарищей бранных,

        Бывших с тобой в Илионе и черную встретивших участь?

        Ночь несказанно долга; и останется времени много

        Всем нам для сна безмятежного. Кончи ж начатую повесть;

375

 Слушать тебя я готов до явления светлой Денницы,

        Если рассказывать нам о напастях своих согласишься».

        Так говорил он; ответствовал так Одиссей хитроумный:

        «Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,

        Время на все есть; свой час для беседы, свой час для покоя

380

 Если, однако, желаешь теперь же дослушать рассказ мой,

        Я повинуюсь и все расскажу, что печального после

        Я претерпел: как утратил последних сопутников; также

        Кто из аргивян, избегши погибели в битвах троянских,

        Пал от убийцы, изменой жены, при возврате в отчизну.

385

 После того как рассеяться призракам жен Персефона,

        Ада царица, велела и все, разлетевшись, пропали –

        Тень Агамемнона, сына Атреева, тихо и грустно

        Вышла; и следом за нею все тени товарищей, падших

        В доме Эгиста с Атридом, с ним вместе постигнутых роком.

390

 Крови напившись, меня во мгновенье узнал Агамемнон.

        Тяжко, глубоко вздохнул он; заплакали очи; простерши

        Руки, он ими ко мне прикоснуться хотел, но напрасно:

        Руки не слушались: не было в них уж ни сил, ни движенья,

        Некогда члены могучего тела его оживлявших.

395

 Слезы я пролил, увидя его; состраданье проникло

        Душу мне; мертвому другу я бросил крылатое слово:

        «Сын Атреев, владыка людей, государь Агамемнон,

        Паркой какою ты в руки навек усыпляющей смерти

        Предан? В волнах ли тебя погубил Посейдон с кораблями,

400

 Бурею бездну великую всю всколебавши? На суше ль

        Был умерщвлен ты рукою врага, им захваченный в поле,

        Где нападал на его криворогих быков и баранов,

        Или во граде, где жен похищал и сокровища грабил?»

        Так вопросил я его, и, ответствуя, так мне сказал он:

405

 «О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный!

        Нет, не в волнах с кораблями я был погублен Посейдоном,

        Бурные волны воздвигшим на бездне морской; не на суше

        Был умерщвлен я рукою противника явного в битве;

        Тайно Эгист приготовил мне смерть и плачевную участь;

410

 С гнусной женою моей заодно, у себя на веселом

        Пире убил он меня, как быка убивают при яслях;

        Так я погиб, и товарищи верные вместе со мною

        Были зарезаны все, как клычистые вепри, которых

        В пышном дому гостелюбца, скопившего много богатства,

415

 Режут на складочный пир, на роскошный обед иль на свадьбу.

        Часто без страха видал ты, как гибли могучие мужи

        В битве, иной одиноко, иной в многолюдстве сраженья, –

        Здесь же пришел бы ты в трепет, от страха бы обмер, увидя,

        Как меж кратер пировых, меж столами, покрытыми брашном,

420

 Все на полу мы, дымящемся нашею кровью, лежали.

        Громкие крики Приамовой дочери, юной Кассандры,

        Близко услышал я: нож ей во грудь Клитемнестра вонзала

        Подле меня; полумертвый лежа на земле, попытался

        Хладную руку к мечу протянуть я: она равнодушно

425

 Взор отвратила и мне, отходящему в область Аида,

        Тусклых очей и мертвеющих уст запереть не хотела.

        Нет ничего отвратительней, нет ничего ненавистней

        Дерзко-бесстыдной жены, замышляющей хитро такое

        Дело, каким навсегда осрамилась она, приготовив

430

 Мужу, богами ей данному, гибель. В отечество думал

        Я возвратиться на радость возлюбленным детям и ближним –

        Злое, напротив, замысля, кровавым убийством злодейка

        Стыд на себя навлекла и на все времена посрамила

        Пол свой и даже всех жен, поведеньем своим беспорочных».

435

 Так говорил Агамемнон; ему отвечая, сказал я:

        «Горе! Конечно, Зевес громовержец потомству Атрея

        Быть навсегда предназначил игралищем бедственных женских

        Козней; погибло немало могучих мужей от Елены;

        Так и тебе издалека устроила смерть Клитемнестра».

440

 Выслушав слово мое, мне ответствовал царь Агамемнон:

        «Слишком доверчивым быть, Одиссей, берегися с женою;

        Ей открывать простодушно всего, что ты знаешь, не должно;

        Вверь ей одно, про себя сохрани осторожно другое. Но для тебя,

        Одиссей, от жены не опасна погибель;

445

 Слишком разумна и слишком незлобна твоя Пенелопа,

        Старца Икария дочь благонравная; в самых цветущих

        Летах, едва сопряженный с ней браком, ее ты покинул,

        В Трою отплыв, и грудной, лепетать не умевший, младенец

        С ней был оставлен тогда; он, конечно, теперь заседает

450

 В сонме мужей; и отец, возвратясь, с ним увидится; нежно

        К сердцу родителя сам он, как следует сыну, прижмется…

        Мне ж кознодейка жена не дала ни одним насладиться

        Взглядом на милого сына; я был во мгновенье зарезан.

        Выслушай, друг, мой совет и заметь про себя, что скажу я:

455

 Скрой возвращенье свое и войди с кораблем неприметно

        В пристань Итаки: на верность жены полагаться опасно.

        Сам же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая:

        Мог ли ты что-нибудь сведать о сыне моем? Не слыхал ли,

        Где он живет? В Орхомене ль? В песчаном ли Пилосе? В Спарте ль

460

 Светлопространной у славного дяди, царя Менелая?

        Ибо не умер еще на земле мой Орест благородный».

        Так вопросил Агамемнон; ему отвечая, сказал я:

        «Царь Агамемнон, о сыне твоем ничего я не знаю;

        Где он и жив ли, сказать не могу; пустословие вредно».

465

 Так мы, о многом минувшем беседуя, друг подле друга

        Грустно сидели, и слезы лилися по нашим ланитам.

        Тень Ахиллеса, Пелеева сына, потом мне явилась;

        С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов

        Бодрый Аякс, меж ахейцами мужеским видом и силой

470

 После Пелеева сына великого всех превзошедший.

        Тень быстроногого внука Эакова,

[264]

 став предо мною,

        Мне, возрыдавши, крылатое бросила слово: «Зачем ты

        Здесь, Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный?

        Что, дерзновенный, какое великое дело замыслил?

475

 Как проникнул в пределы Аида, где мертвые только

        Тени отшедших, лишенные чувства, безжизненно веют?»

        Так он спросил у меня, и, ему отвечая, сказал я:

        «О Ахиллес, сын Пелеев, меж всеми данаями первый,

        Здесь я затем, чтоб Тиресий слепец прорицатель открыл мне

480

 Способ вернейший моей каменистой Итаки достигнуть;

        В землю ахеян еще я не мог возвратиться; отчизны

        Милой еще не видал; я скитаюсь и бедствую. Ты же

        Между людьми и минувших времен и грядущих был счастьем

        Первый: живого тебя мы как бога бессмертного чтили;

485

 Здесь же, над мертвыми царствуя, столь же велик ты, как в жизни

        Некогда был; не ропщи же на смерть, Ахиллес богоравный».

        Так говорил я, и так он ответствовал, тяжко вздыхая:

        «О Одиссей, утешения в смерти мне дать не надейся;

        Лучше б хотел я живой, как поденщик, работая в поле,

490

 Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный,

        Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать, мертвый.

        Ты же о сыне известием душу теперь мне порадуй.

        Был ли в сраженье мой сын? Впереди ли у всех он сражался?

        Также скажи, Одиссей, не слыхал ли о старце Пелее?

495

 Все ли по-прежнему он повелитель земли мирмидонской?

        Иль уж его и в Элладе и Фтии честить перестали,

        Дряхлого старца, без рук и без ног, изнуренного в силах?

        В области дня уж защитником быть для него не могу я;

        Ныне уж я не таков, как бывало, когда в отдаленной

500

 Трое губил ополченья и грудью стоял за ахеян.

        Если б таким хоть на миг я в жилище отцовом явился,

        Ужас бы сильная эта рука навела там на многих,

        Власти Пелея не чтущих и старость его оскорбивших».

        Так говорил Ахиллес, и, ему отвечая, сказал я:

505

 «Сведать не мог ничего я о старце Пелее великом;

        Но о твоем благородном, возлюбленном Неоптолеме

        Все, Ахиллес, как желаешь, тебе расскажу я подробно.

        Сам я его в корабле крутобоком моем от Скироса

        Морем привез к меднолатным данаям в троянскую землю;

510

 Там на советах вождей о судьбе Илиона всегда он

        Голос свой прежде других подавал и в разумных сужденьях

        Мною одним лишь и Нестором мудрым бывал побеждаем.

        В поле ж троянском широком, где гибельной медью мы бились,

        Он никогда близ дружин и в толпе не хотел оставаться;

515

 Быстро вперед выбегал он один, упреждая храбрейших;

        Много врагов от него в истребительной битве погибло;

        Я ж не могу ни назвать, ни исчислить, сколь много народа

        В крае троянском побил он, где грудью стоял за аргивян.

        Так Еврипила, Телефова сына, губительной медью

520

 Он ниспроверг, и кругом молодого вождя все кетейцы

        Пали его, златолюбия женского бедственной жертвой.

        После Мемнона, подобного богу, был всех он прекрасней.

        В чрево коня, сотворенного чудно Эпеосом, скрыться

        Был он с другими вождями назначен; а двери громады

525

 Мне отворять, затворять и стеречь поручили ахейцы.

        Все, при вступлении в конские недра, вожди отирали

        Слезы с ланит, и у каждого руки и ноги тряслися;

        В нем же едином мои никогда не подметили очи

        Страха; не помню, чтоб он от чего побледнел, содрогнулся

530

 Или заплакал. Не раз убеждал он меня из затвора

        Дать ему выйти и, стиснув одною рукою двуострый

        Меч, а другою обитое медью копье, порывался

        В бой на троян. А когда был разрушен Приамов великий

        Град, он с богатой добычей, с дарами почетными поплыл

535

 В край свой, ни издали метким копьем, ни вблизи длинноострой

        Медью меча не пронзенный ни разу, как часто бывает

        В жарком бою, где убийство кипит и Арей веселится».

        Так говорил я: душа Ахиллесова с гордой осанкой

        Шагом широким, по ровному Асфодилонскому лугу

[265]

540

 Тихо пошла, веселяся великою славою сына.

        Души других знаменитых умерших явились; со мною

        Грустно они говорили о том, что тревожило сердце

        Каждому; только душа Теламонова сына Аякса

        Молча стояла вдали, одинокая, все на победу

545

 Злобясь мою, мне отдавшую в стане аргивян доспехи

        Сына Пелеева.

[266]

 Лучшему между вождей повелела

        Дать их Фетида; судили трояне; их суд им Афина

        Тайно внушила… Зачем, о, зачем одержал я победу,

        Мужа такого низведшую в недра земные? Погиб он,

550

 Бодрый Аякс, и лица красотою, и подвигов славой

        После великого сына Пелеева всех превзошедший.

        Голос возвысив, ему я сказал миротворное слово:

        «Сын Теламонов, Аякс знаменитый, не должен ты, мертвый,

        Доле со мной враждовать, сокрушаясь о гибельных, взятых

555

 Мною оружиях; ими данаям жестокое боги

        Зло приключили: ты, наша твердыня, погиб; о тебе мы

        Все, как о сыне могучем Пелея, всечасно крушились,

        Раннюю смерть поминая твою; в ней никто не виновен,

        Кроме Зевеса, постигшего рать копьеносных данаев

560

 Страшной бедою; тебя он судьбине безвременно предал.

        Но подойди же, Аякс; на мгновенье беседой с тобою

        Дай насладиться мне; гнев изгони из великого сердца».

        Так я сказал; не ответствовал он; за другими тенями

        Мрачно пошел; напоследок сокрылся в глубоком Эребе.

565

 Может быть, стал бы и гневный со мной говорить он иль я с ним,

        Если б меня не стремило желание милого сердца

        Души других знаменитых умерших увидеть. И скоро

        В аде узрел я Зевесова мудрого сына Миноса;

        Скипетр в деснице держа золотой, там умерших судил он,

570

 Сидя; они же его приговора, кто сидя, кто стоя,

        Ждали в пространном с вратами широкими доме Аида.

        После Миноса явилась гигантская тень Ориона;

        Гнал по широкому Асфодилонскому лугу зверей он –

        Их же своею железной ничем не крушимой дубиной

575

 Некогда сам он убил на горах неприступно-пустынных.

        Тития также увидел я, сына прославленной Геи;

        Девять заняв десятин под огромное тело, недвижим

        Там он лежал; по бокам же сидели два коршуна, рвали

        Печень его и терзали когтями утробу. И руки

580

 Тщетно на них подымал он. Латону, супругу Зевеса,

        Шедшую к Пифию, он осрамил на лугу Панопейском.

        Видел потом я Тантала, казнимого страшною казнью:

        В озере светлом стоял он по горло в воде и, томимый

        Жаркою жаждой, напрасно воды захлебнуть порывался.

585

 Только что голову к ней он склонял, уповая напиться,

        С шумом она убегала; внизу ж под ногами являлось

        Черное дно, и его осушал во мгновение демон.

        Много росло плодоносных дерев над его головою,

        Яблонь, и груш, и гранат, золотыми плодами обильных,

590

 Также и сладких смоковниц, и маслин, роскошно цветущих.

        Голодом мучась, лишь только к плодам он протягивал руку,

        Разом все ветви дерев к облакам подымалися темным.

        Видел я также Сизифа, казнимого страшною казнью;

        Тяжкий камень снизу обеими влек он руками

595

 В гору; напрягши мышцы, ногами в землю упершись,

        Камень двигал он вверх; но, едва достигал до вершины

        С тяжкою ношей, назад устремленный невидимой силой,

        Вниз по горе на равнину катился обманчивый камень.

        Снова силился вздвинуть тяжесть он, мышцы напрягши,

600

 Тело в поту, голова вся покрытая черною пылью.

        Видел я там, наконец, и Гераклову силу, один лишь

        Призрак воздушный; а сам он с богами

[267]

 на светлом Олимпе

        Сладость блаженства вкушал близ супруги Гебеи, цветущей

        Дочери Зевса от златообутой владычицы Геры.

605

 Мертвые шумно летали над ним, как летают в испуге

        Хищные птицы; и, темной подобяся ночи, держал он

        Лук напряженный с стрелой на тугой тетиве, и ужасно

        Вдруг озирался, как будто готовяся выстрелить; страшный

        Перевязь блеск издавала, ему поперек перерезав

610

 Грудь златолитным ремнем, на котором с чудесным искусством

        Львы грозноокие, дикие вепри, лесные медведи,

        Битвы, убийства, людей истребленье изваяны были;

        Тот, кто свершил бы подобное чудо искусства, не мог бы,

        Сам превзошедши себя, ничего уж создать совершенней.

615

 Взор на меня устремив, угадал он немедленно, кто я;

        Жалобно, тяжко вздохнул и крылатое бросил мне слово:

        «О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

        Иль и тобой, злополучный, судьба непреклонно играет

        Так же, как мной под лучами всезрящего солнца играла?

620

 Сын я Крониона Зевса; но тем от безмерных страданий

        Не был спасен; покориться под власть недостойного мужа

        Мне повелела судьба. И труды на меня возлагал он

        Тяжкие. Так и отсюда был пса троеглавого должен

        Я увести: уповал он, что будет мне труд не по силам.

625

 Я же его совершил, и похищен был пес у Аида;

        Помощь мне подали Эрмий и дочь громовержца Афина».

        Так мне сказав, удалился в обитель Аидову призрак.

        Я ж неподвижно остался на месте и ждал, чтоб явился

        Кто из могучих героев, давно знаменитых и мертвых.

630

 Видеть хотел я великих мужей, в отдаленные веки

        Славных, богами рожденных, Тесея царя, Пирифоя,

        Многих других; но, толпою бесчисленной души слетевшись,

        Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным,

        В мыслях, что хочет чудовище, голову страшной Горгоны,

635

 Выслать из мрака Аидова против меня Персефона.

        Я побежал на корабль и велел, чтоб, не медля нимало,

        Люди мои на него собрались и канат отвязали.

        Все на корабль собралися и сели на лавках у весел.

        Судно спокойно пошло по течению вод Океана,

640

 Прежде на веслах, потом с благовеющим ветром попутным.

Категория: Одиссея | (10.05.2013)
Просмотров: 87
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz