Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 96

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Одиссея

(16) Песнь двенадцатая

Песнь двенадцатая

        Быстро своим кораблем Океана поток перерезав,

        Снова по многоисплытому морю пришли мы на остров

        Эю, туда, где в жилище туманнорожденныя Эос

        Легкие Оры ведут хороводы, где Гелиос всходит;

5

     К брегу пристав, на песок мы корабль быстроходный встащили;

        Сами же, вышед на брег, поражаемый шумно волнами,

        Сну предались в ожиданье восхода на небо Денницы.

        Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.

        Спутников скликав, послал я их к дому Цирцеи, чтоб взять там

10

   Труп Ельпеноров, его принести и свершить погребенье.

        Много дерев нарубив, мы на самом возвышенном месте

        Берега предали тело земле с сокрушеньем и плачем.

        После ж того как сожжен был со всеми доспехами мертвый,

        Холм гробовой мы насыпали, памятный столб утвердили,

15

   Гладкое в землю на холме воткнули весло; и священный

        Долг погребения был совершен. Но Цирцея узнала

        Скоро о нашем прибытии к ней от пределов Аида.

        Светлой одеждой облекшись, она к нам пришла; и за нею

        С хлебом, и мясом, и пеннопурпурным вином молодые

20

   Девы пришли; и богиня богинь, к нам приближась, сказала:

        «Люди железные, заживо зревшие область Аида,

        Дважды узнавшие смерть, всем доступную только однажды,

        Бросьте печаль и беспечно едой и питьем утешайтесь

        Ныне, во все продолжение дня; с наступленьем же утра

25

   Далее вы поплывете; я путь укажу и благое

        Дам наставленье, чтоб снова какая безумием вашим

        Вас не постигла напасть, ни на суше, ни на море темном».

        Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.

        Жертву принесши, мы целый там день до вечернего мрака

30

   Ели прекрасное мясо и сладким вином утешались.

        Солнце тем временем скрылось, и тьма наступила ночная.

        Люди в том месте легли, где корабль утвержден был канатом;

        Мне же Цирцея приветливо руку дала; и когда я

        Сел в отдаленье от прочих, легла близ меня и вопросы

35

   Стала мне делать; и ей обо всем рассказал я подробно.

        Светлая так напоследок сама мне сказала богиня:

        «Дело одно совершил ты успешно; теперь со вниманьем

        Выслушай то, что скажу, что потом и от бога услышишь.

        Прежде всего ты увидишь сирен; неизбежною чарой

40

   Ловят они подходящих к ним близко людей мореходных.

        Кто, по незнанью, к тем двум чародейкам приближась, их сладкий

        Голос услышит, тому ни жены, ни детей малолетных

        В доме своем никогда не утешить желанным возвратом:

        Пением сладким сирены его очаруют, на светлом

45

   Сидя лугу; а на этом лугу человечьих белеет

        Много костей, и разбросаны тлеющих кож там лохмотья.

        Ты ж, заклеивши товарищам уши смягченным медвяным

        Воском, чтоб слышать они не могли, проплыви без оглядки

        Мимо; но ежели сам роковой пожелаешь услышать

50

   Голос, вели, чтоб тебя по рукам и ногам привязали

        К мачте твоей корабельной крепчайшей веревкой; тогда ты

        Можешь свой слух без вреда удовольствовать гибельным пеньем.

        Если ж просить ты начнешь иль приказывать станешь, чтоб сняли

        Узы твои, то двойными тебя пусть немедленно свяжут.

55

   После, когда вы минуете остров сирен смертоносный,

        Две вам дороги представятся; дать же совет здесь, какую

        Выбрать из двух безопаснее, мне невозможно; своим ты

        Должен рассудком решить. Опишу я и ту и другую.

        Прежде увидишь стоящие в море утесы; кругом их

60

   Шумно волнуется зыбь Амфитриты лазоревоокой;

        Имя

бродящих

[268]

 дано им богами; близ них никакая

        Птица не смеет промчаться, ни даже амброзию Зевсу

        Легким полетом носящие робкие голуби; каждый

        Раз пропадает из них там один, об утес убиваясь;

65

   Каждый раз и Зевес заменяет убитого новым.

        Все корабли, к тем скалам подходившие, гибли с пловцами;

        Доски одни оставались от них и бездушные трупы,

        Шумной волною и пламенным вихрем носимые в море.

        Только один, все моря обежавший, корабль невредимо

70

   Их миновал – посетитель Эета, прославленный Арго;

        Но и его на утесы бы кинуло море, когда б он

        Там не прошел, провожаемый Герой, любившей Ясона.

        После ты две повстречаешь скалы: до широкого неба

        Острой вершиной восходит одна, облака окружают

75

   Темносгущенные ту высоту, никогда не редея.

        Там никогда не бывает ни летом, ни осенью светел

        Воздух; туда не взойдет и оттоль не сойдет ни единый

        Смертный, хотя б с двадцатью был руками и двадцать

        Ног бы имел, – столь ужасно, как будто обтесанный, гладок

80

   Камень скалы; и на самой ее середине пещера,

        Темным жерлом обращенная к мраку Эреба на запад;

        Мимо ее ты пройдешь с кораблем, Одиссей многославный;

        Даже и сильный стрелок не достигнет направленной с моря

        Быстролетящей стрелою до входа высокой пещеры;

85

   Страшная Скилла

[269]

 живет искони там. Без умолку лая,

        Визгом пронзительным, визгу щенка молодого подобным,

        Всю оглашает окрестность чудовище. К ней приближаться

        Страшно не людям одним, но и самым бессмертным. Двенадцать

        Движется спереди лап у нее; на плечах же косматых

90

   Шесть подымается длинных, изгибистых шей; и на каждой

        Шее торчит голова, а на челюстях в три ряда зубы,

        Частые, острые, полные черною смертью, сверкают;

        Вдвинувшись задом в пещеру и выдвинув грудь из пещеры,

        Всеми глядит головами из лога ужасная Скилла.

95

   Лапами шаря кругом по скале, обливаемой морем,

        Ловит дельфинов она, тюленей и могучих подводных

        Чуд, без числа населяющих хладную зыбь Амфитриты.

        Мимо ее ни один мореходец не мог невредимо

        С легким пройти кораблем: все зубастые пасти разинув,

100

 Разом она по шести человек с корабля похищает.

        Близко увидишь другую скалу, Одиссей многославный:

        Ниже она; отстоит же от первой на выстрел из лука.

        Дико растет на скале той смоковница с сенью широкой.

        Страшно все море под тою скалою тревожит Харибда,

105

 Три раза в день поглощая и три раза в день извергая

        Черную влагу. Не смей приближаться, когда поглощает:

        Сам Посейдон от погибели верной тогда не избавит.

        К Скиллиной ближе держася скале, проведи без оглядки

        Мимо корабль быстроходный: отраднее шесть потерять вам

110

 Спутников, нежели вдруг и корабль потопить, и погибнуть

        Всем». Тут умолкла богиня; а я, отвечая, сказал ей:

        «Будь откровенна, богиня, чтоб мог я всю истину ведать:

        Если избегнуть удастся Харибды, могу ли отбиться

        Силой, когда на сопутников бросится жадная Скилла?»

115

 Так я спросил, и, ответствуя, так мне сказала богиня:

        «О необузданный, снова о подвигах бранных замыслил;

        Снова о бое мечтаешь; ты рад и с богами сразиться.

        Знай же: не смертное зло, а бессмертное Скилла. Свирепа,

        Дико-сильна, ненасытна, сражение с ней невозможно.

120

 Мужество здесь не поможет; одно здесь спасение – бегство.

        Горе, когда ты хоть миг там для тщетного боя промедлишь:

        Высунет снова она из своей недоступной пещеры

        Все шесть голов и опять с корабля шестерых на пожранье

        Схватит; не медли ж; поспешно пройди; призови лишь Кратейю:

125

 Скиллу она родила на погибель людей, и одна лишь

        Дочь воздержать от второго на вас нападения может.

        Скоро потом ты увидишь Тринакрию остров; издавна

        Гелиос тучных быков и баранов пасет там на пышных,

        Злачных равнинах; семь стад составляют быки;

[270]

 и бараны

130

 Столько ж; и в каждом их стаде числом пятьдесят; и число то

        Вечно одно; не плодятся они, и пасут неусыпно

        Их Фаэтуса с Лампетией, пышнокудрявые нимфы.

        Гелиос их Гиперион с божественной прижил Неерой.

        Светлая мать, дочерей воспитавши, в Тринакрии знойной

135

 Их поселила, чтоб там, от людей в удалении, девы

        Тучных быков и баранов отцовых пасли неусыпно.

        Будешь в Итаке, хотя и великие бедствия встретишь,

        Если воздержишься руку поднять на стада Гелиоса;

        Если же руку подымешь на них, то пророчу погибель

140

 Всем вам: тебе, кораблю и сопутникам; сам ты избегнешь

        Смерти; но, всех потеряв, одинок возвратишься в отчизну».

        Так говорила она. Златотронная Эос явилась

        На небе; в дом свой богиня пошла, разлучившись со мною.

        Я ж, к своему кораблю возвратись, повелел, чтоб немедля

145

 Спутники все на него собрались и канат отвязали;

        Все на него собралися и, севши на лавках у весел,

        Разом могучими веслами вспенили темные воды.

        Был нам на темных водах провожатым надежным попутный

        Ветер, пловцам благовеющий друг, парусов надуватель,

150

 Послан приветноречивою, светлокудрявой богиней.

        Все корабельные снасти порядком убрав, мы спокойно

        Плыли; корабль наш бежал, повинуясь кормилу и ветру.

        Я ж, обратяся к сопутникам, так им сказал, сокрушенный:

        «Должно не мне одному и не двум лишь, товарищи, ведать

155

 То, что нам всем благосклонно богиня богинь предсказала:

        Все вам открою, чтоб, зная свой жребий, могли вы бесстрашно

        Или погибнуть, иль смерти и Керы могучей избегнуть.

        Прежде всего от волшебного пенья сирен и от луга

        Их цветоносного нам уклониться велела богиня;

160

 Мне же их голос услышать позволила; прежде, однако,

        К мачте меня корабельной веревкой надежною плотно

        Вы привяжите, чтоб был я совсем неподвижен; когда же

        Стану просить иль приказывать строго, чтоб сняли с меня вы

        Узы, – двойными скрутите мне узами руки и ноги».

165

 Так говорил я, лишь нужное людям моим открывая.

        Тою порой крепкозданный корабль наш, плывя, приближался

        К острову страшных сирен, провожаемый легким попутным

        Ветром; но вдруг успокоился ветер, и тишь воцарилась

        На море: демон угладил пучины зыбучее лоно.

170

 Вставши, товарищи парус ненужный свернули, сцепили

        С мачты его, уложили на палубе, снова на лавки

        Сели и гладкими веслами вспенили тихие воды.

        Я же, немедля медвяного воску укруг изрубивши

        В мелкие части мечом, раздавил на могучей ладони

175

 Воск; и мгновенно он сделался мягким; его благосклонно

        Гелиос, бог жизнедатель, лучом разогрел теплоносным.

        Уши товарищам воском тогда заклеил я; меня же

        Плотной веревкой они по рукам и ногам привязали

        К мачте так крепко, что было нельзя мне ничем шевельнуться.

180

 Снова под сильными веслами вспенилась темная влага.

        Но в расстоянье, в каком призывающий голос бывает

        Внятен, сирены увидели мимо плывущий корабль наш.

        С брегом он их поравнялся; они звонкогласно запели:

      

185

 «К нам, Одиссей богоравный, великая слава ахеян,

        К нам с кораблем подойди; сладкопеньем сирен насладися,

        Здесь ни один не проходит с своим кораблем мореходец,

        Сердцеусладного пенья на нашем лугу не послушав;

        Кто же нас слышал, тот в дом возвращается, многое сведав.

        Знаем мы все, что случилось в троянской земле и какая

190

 Участь по воле бессмертных постигла троян и ахеян;

        Знаем мы все, что на лоне земли многодарной творится».

        Так нас они сладкопеньем пленительным звали. Влекомый

        Сердцем их слушать, товарищам подал я знак, чтоб немедля

        Узы мои разрешили; они же удвоенной силой

195

 Начали гресть; а, ко мне подошед, Перимед с Еврилохом

        Узами новыми крепче мне руки и ноги стянули.

        Но когда удалился корабль наш и более слышать

        Мы не могли уж ни гласа, ни пенья сирен бедоносных,

        Верные спутники вынули воск размягченный, которым

200

 Уши я им заклеил, и меня отвязали от мачты.

        Остров сирен потеряли мы из виду. Вдруг я увидел

        Дым и волненья великого шум повсеместный услышал.

        Выпали весла из рук у гребцов устрашенных; повиснув

        Праздно, они по волнам, колыхавшим их, бились; а судно

205

 Стало, понеже не двигались весла, его принуждавшие к бегу.

        Я же его обежал, чтоб людей ободрить оробелых;

        Каждому сделав приветствие, ласково всем им сказал я:

        «Спутники в бедствиях, мы не безопытны; всё мы сносили

        Твердо; теперь же беда предстоит не страшнее постигшей

210

 Нас, заключенных в пещере свирепою силой циклопа.

        Мужеством, хитрым умом и советом разумным тогда я

        Всех вас избавил; о том не забыли вы, думаю; будьте ж

        Смелы и ныне, исполнив покорно все то, что велю вам.

        Силу удвойте, гребцы, и дружнее по влаге зыбучей

215

 Острыми веслами бейте; быть может, Зевес покровитель

        Нам от погибели близкой уйти невредимо поможет.

        Ты же внимание, кормщик, удвой; на тебя попеченье

        Главное я возлагаю – ты правишь кормой корабельной:

        В сторону должен ты судно отвесть от волненья и дыма,

220

 Видимых близко, держися на этот утес, чтоб не сбиться

        Вбок по стремленью – иначе корабль, несомненно, погибнет».

        Так я сказал; все исполнилось точно и скоро; о Скилле ж

        Я помянуть не хотел: неизбежно чудовище было;

        Весла б они побросали от страха и, гресть переставши,

225

 Праздно б столпились внутри корабля в ожиданье напасти.

        Сам же я, вовсе забыв повеление строгой Цирцеи,

        Мне запретившей оружие брать для напрасного боя,

        Славные латы на плечи накинул и, два медноострых

        В руки схвативши копья, подошел к корабельному носу

230

 В мыслях, что прежде туда из глубокого жадная Скилла

        Бросится лога и там ей попавшихся первых похитит.

        Тщетно искал я очами ее, утомил лишь напрасно

        Очи, стараясь проникнуть в глубокое недро утеса.

        В страхе великом тогда проходили мы тесным проливом;

235

 Скилла грозила с одной стороны, а с другой пожирала

        Жадно Харибда соленую влагу: когда извергались

        Воды из чрева ее, как в котле, на огне раскаленном,

        С свистом кипели они, клокоча и буровясь; и пена

        Вихрем взлетала на обе вершины утесов; когда же

240

 Волны соленого моря обратно глотала Харибда,

        Внутренность вся открывалась ее: перед зевом ужасно

        Волны сшибались, а в недре утробы открытом кипели

        Тина и черный песок. Мы, объятые ужасом бледным,

        В трепете очи свои на грозящую гибель вперяли.

245

 Тою порой с корабля шестерых, отличавшихся бодрой

        Силой товарищей, разом схватя их, похитила Скилла;

        Взор на корабль и на схваченных вдруг обративши, успел я

        Только их руки и ноги вверху над своей головою

        Мельком приметить: они в высоте призывающим гласом

250

 Имя мое прокричали с последнею скорбию сердца.

        Так рыболов, с каменистого берега длинносогбенной

        Удой кидающий в воду коварную рыбам приманку,

        Рогом быка лугового их ловит, потом, из воды их

        Выхватив, на берег жалко трепещущих быстро бросает:

255

 Так трепетали они в высоте, унесенные жадною Скиллой.

        Там перед входом пещеры она сожрала их, кричащих

        Громко и руки ко мне простирающих в лютом терзанье.

        Страшное тут я очами узрел, и страшней ничего мне

        Зреть никогда в продолжение странствий моих не случалось.

260

 Скиллин утес миновав и избегнув свирепой Харибды,

        Прибыли к острову мы наконец светоносного бога.

        Там на зеленых равнинах быки криворогие мирно

        С множеством тучных баранов паслись, Гелиосово стадо.

        С моря уже, находяся на палубе, явственно мог я

265

 Тяжкое слышать мычанье быков, на свободе гулявших,

        С шумным блеяньем баранов; и тут же пришло мне на память

        Слово слепого пророка Тиресия фивского с строгим

        Словом Цирцеи, меня миновать убеждавшей опасный

        Остров, где властвовал Гелиос, смертных людей утешитель.

270

 Тут к сокрушенным сопутникам речь обратил я такую:

        «Верные спутники, слушайте то, что, печальный, скажу вам:

        Сведать должны вы пророка Тиресия фивского слово

        С словом Цирцеи, меня миновать убеждавшей опасный

        Остров, где властвует Гелиос, смертных людей утешитель:

275

 Там несказанное бедствие ждет нас, они утверждают.

        Мимо, товарищи, черный корабль провести поспешите».

        Так я сказал; в их груди сокрушилося милое сердце.

        Мне ж, возражая, ответствовал так Еврилох непокорный:

        «Ты, Одиссей, непреклонно-жесток; одарен ты великой

280

 Силой, усталости нет для тебя, из железа ты скован.

        Нам, изнуренным, бессильным и столь уж давно не вкушавшим

        Сна, запрещаешь ты на берег выйти. Могли б приготовить

        Ужин мы вкусный на острове, сладко на нем отдохнувши.

        Ты ж нас идти наудачу в холодную ночь принуждаешь

285

 Мимо приютного острова в темное, мглистое море.

        Ночью противные ветры шумят, корабли истребляя.

        Кто избежит потопления верного, если во мраке

        Вдруг с неожиданной бурей на черное море примчится

        Нот иль Зефир истребительно-быстрый? От них наиболе

290

 В бездне морской, вопреки и богам, корабли погибают.

        Лучше теперь, покорившись велению темныя ночи,

        На берег выйдем и ужин вблизи корабля приготовим.

        Завтра ж с Денницею пустимся снова в пространное море».

        Так говорил Еврилох, и товарищи с ним согласились.

295

 Стало мне ясно тогда, что готовил нам бедствие демон.

        Голос возвысив, безумцу я бросил крылатое слово:

        «Здесь я один, оттого и ответ, Еврилох, твой так дерзок.

        Слушайте ж: мне поклянитесь великою клятвой, что, если

        Встретите стадо быков криворогих иль стадо баранов

300

 Там, на зеленых лугах, святотатной рукой не коснетесь

        К ним и убить ни быка, ни барана отнюдь не дерзнете.

        Пищею нас на дорогу обильно снабдила Цирцея».

        Спутники клятвой великою мне поклялися; когда же

        Все поклялися и клятву свою совершили, в заливе

305

 Острова тихом

[271]

 мы стали с своим кораблем крепкозданным.

        Близко была ключевая вода; все товарищи, вышед

        На берег, вкусный проворно на нем приготовили ужин;

        Свой удовольствовав голод обильным питьем и едою,

        Стали они поминать со слезами о милых погибших,

310

 Схваченных вдруг с корабля и растерзанных Скиллой пред нами.

        Скоро на плачущих сон, усладитель печалей, спустился.

        Треть совершилася ночи, и темного неба на онпол

[272]

        Звезды склонилися – вдруг громовержец Кронион Борея,

        Страшно ревущего, выслал на нас, облака обложили

315

 Море и землю, и темная с грозного неба сошла ночь.

        Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос;

        Черный корабль свой от бури мы скрыли под сводом пещеры.

        Где в хороводы веселые нимфы полей собирались.

        Тут я товарищей всех пригласил на совет и сказал им:

320

 «Черный корабль наш, друзья, запасен и питьем и едою.

        Бойтесь же здесь на стада подымать святотатную руку;

        Бог обладает здесь всеми стадами быков и баранов,

        Гелиос светлый, который все видит, все слышит, все знает».

        Так я сказал, и они покорились мне мужеским сердцем.

325

 Но беспрестанно весь месяц свирепствовал Нот; все другие

        Ветры молчали; порою лишь Эвр подымался восточный.

        Спутники, хлеба довольно имея с вином пурпуровым,

        Были спокойны; быков Гелиосовых трогать и в мысли

        Им не входило; когда же съестной наш запас истощился,

330

 Начали пищу охотой они промышлять, добывая

        Что где случалось: стреляли дичину иль рыбу

        Остросогбенными крючьями удили – голод томил их.

        Раз, помолиться желая богам, чтоб они нам открыли

        Путь, одинокой дорогой я шел через остров: невольно,

335

 Тою дорогой идя, от товарищей я удалился;

        В месте, защитном от ветра, я руки умыл и молитвой

        Теплой к бессмертным владыкам Олимпа, к богам обратился.

        Сладкий на вежды мне сон низвели нечувствительно боги.

        Злое тогда Еврилох предложение спутникам сделал:

340

 «Спутники верные, слушайте то, что скажу вам, печальный;

        Всякий род смерти для нас, земнородных людей, ненавистен;

        Но умереть голодною смертью всего ненавистней.

        Выберем лучших быков в Гелиосовом стаде

[273]

 и в жертву

        Здесь принесем их богам, беспредельного неба владыкам.

345

 После – когда возвратимся в родную Итаку, воздвигнем

        В честь Гелиоса, над нами ходящего бога, богатый

        Храм и его дорогими дарами обильно украсим;

        Если ж, утратой своих круторогих быков раздраженный,

        Он совокупно с другими богами корабль погубить наш

350

 В море захочет, то легче, в волнах захлебнувшись, погибнуть

        Вдруг, чем на острове диком от голода медленно таять».

        Так говорил Еврилох, и сопутники с ним согласились.

        Лучших тогда из быков Гелиосовых, вольно бродивших,

        Взяли они – невдали корабля темноносого стадо

355

 Жирных, огромнорогатых и лбистых быков там гуляло, –

        Их обступили, безумцы; воззвавши к богам олимпийским,

        Листьев нарвали они с густоглавого дуба, ячменя

        Боле в запасе на черном своем корабле не имея.

        Кончив молитву, зарезав быков и содравши с них кожи,

360

 Бедра они все отсекли, а кости, обвитые дважды

        Жиром, кровавыми свежего мяса кусками обклали.

        Но, не имея вина, возлиянье они совершили

        Просто водою и бросили в жертвенный пламень утробу,

        Бедра сожгли, остальное же, сладкой утробы отведав,

365

 Все изрубили на части и стали на вертелах жарить.

        Тут улетел усладительный сон, мне ресницы смыкавший.

        Я, пробудившись, пошел к кораблю на песчаное взморье

        Шагом поспешным; когда ж к кораблю подходил, благовонным

        Запахом пара мясного я был поражен; содрогнувшись,

370

 Жалобный голос упрека вознес я к богам олимпийским:

        «Зевс, наш отец и владыка, блаженные, вечные боги,

        Вы на беду обольстительный сон низвели мне на вежды;

        Спутники там без меня святотатное дело свершили».

        Тою порой о убийстве быков Гиперионов светлый

375

 Сын извещен был Лампетией, длинноодеянной девой.

        С гневом великим к бессмертным богам обратясь, он воскликнул:

        «Зевс, наш отец и владыка, блаженные, вечные боги,

        Жалуюсь вам на людей Одиссея, Лаэртова сына!

        Дерзко они у меня умертвили быков, на которых

380

 Так любовался всегда я – всходил ли на звездное небо,

        С звездного ль неба сходил и к земле ниспускался.

        Если же вами не будет наказано их святотатство,

        В область Аида сойду я и буду светить для умерших».

        Гневному богу ответствовал так тученосец Кронион:

385

 «Гелиос, смело сияй для бессмертных богов и для смертных,

        Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих.

        Их я корабль чернобокий, низвергнувши пламенный гром свой,

        В море широком на мелкие части разбить не замедлю».

        (Это мне было открыто Калипсо божественной; ей же

390

 Все рассказал вестоносец крылатый Кронионов, Эрмий.)

        Я, возвратясь к кораблю своему на песчаное взморье,

        Спутников собрал и всех одного за другим упрекал; но исправить

        Зла нам уж было не можно; быки уж зарезаны были.

        Боги притом же и знаменье, в страх нас приведшее, дали:

395

 Кожи ползли, а сырое на вертелах мясо и мясо,

        Снятое с вертелов, жалобно рев издавало бычачий.

        Целые шесть дней мои непокорные спутники дерзко

        Били отборных быков Гелиоса и ели их мясо;

        Но на седьмой день, предызбранный тайно Кронионом Зевсом,

400

 Ветер утих, и шуметь перестала сердитая буря.

        Мачту поднявши и белый на мачте расправивши парус,

        Все мы взошли на корабль и пустились в открытое море.

        Но, когда в отдалении остров пропал и исчезла

        Всюду земля и лишь небо, с водами слиянное, зрелось,

405

 Бог громовержец Кронион тяжелую темную тучу

        Прямо над нашим сгустил кораблем, и под ним потемнело

        Море. И краток был путь для него. От заката примчался

        С воем Зефир, и восстала великая бури тревога;

        Лопнули разом веревки, державшие мачту; и разом

410

 Мачта, сломясь, с парусами своими, гремящая, пала

        Вся на корму и в паденье тяжелым ударом разбила

        Голову кормщику; череп его под упавшей громадой

        Весь был расплюснут, и он, водолазу подобно, с высоких

        Ребр корабля кувырнувшися вглубь, там пропал, и из тела

415

 Дух улетел. Тут Зевес, заблистав, на корабль громовую

        Бросил стрелу; закружилось пронзенное судно, и дымом

        Серным его обхватило. Все разом товарищи были

        Сброшены в воду, и все, как вороны морские рассеясь,

        В шумной исчезли пучине – возврата лишил их Кронион.

420

 Я ж, уцелев, меж обломков остался до тех пор, покуда

        Киля водой не отбило от ребр корабельных: он поплыл;

        Мачта за ним поплыла; обвивался сплетенный из крепкой

        Кожи воловьей ремень вкруг нее; за ремень уцепившись,

        Мачту и киль им поспешно опутал и плотно связал я,

425

 Их обхватил и отдался во власть беспредельного моря.

        Стихнул Зефир, присмирела сердитая буря; но быстрый

        Нот поднялся: он меня в несказанную ввергнул тревогу.

        Снова обратной дорогой меня на Харибду помчал он.

        Целую ночь был туда я несом; а когда воссияло

430

 Солнце – себя я узрел меж скалами Харибды и Скиллы.

        В это мгновение влагу соленую хлябь поглощала;

        Я, ухватясь за смоковницу, росшую там, прицепился

        К ветвям ее, как летучая мышь, и повис, и нельзя мне

        Было ногой ни во что упереться – висел на руках я.

435

 Корни смоковницы были далеко в скале и, расширясь,

        Ветви объемом великим Харибду кругом осеняли;

        Так там, вися без движения, ждал я, чтоб вынесли волны

        Мачту и киль из жерла, и в тоске несказанной я долго

        Ждал – и уж около часа, в который судья, разрешивши

440

 Юношей тяжбу, домой вечерять, утомленный, уходит

        С площади, – выплыли вдруг из Харибды желанные бревна.

        Бросился вниз я, раскинувши руки и ноги, и прямо

        Тяжестью всею упал на обломки, несомые морем.

        Их оседлавши, я начал руками, как веслами, править.

445

 Скилле ж владыка бессмертных Кронион меня не дозволил

        В море приметить: иначе была б неизбежна погибель.

        Девять носился я дней по водам; на десятый с наставшей

        Ночью на остров Огигию выброшен был, где Калипсо

        Царствует, светлокудрявая, сладкоречивая нимфа.

450

 Принят я был благосклонно богиней. Об этом, однако,

        Мне говорить уж не нужно: вчера описал я подробно

        Все и тебе и царице; весьма неразумно и скучно

        Снова рассказывать то, что уж мы рассказали однажды».
Категория: Одиссея | (10.05.2013)
Просмотров: 92
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz