Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 104

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Одиссея

(17) Песнь тринадцатая

Песнь тринадцатая

        Так Одиссей говорил; и ему в потемневшем чертоге

        Молча внимали другие, и все очарованы были.

        Тут обратилась к нему Алкиноева сила святая:

        «Если мой дом меднокованый ты посетил, благородный

5

     Царь Одиссей, то могу уповать, что препятствий не встретишь

        Ныне, в отчизну от нас возвращаясь, хотя и немало

        Бед испытал ты. А я обращуся теперь, феакийцы,

        К вам, ежедневно вино искрометное пьющим со мною

        В царских палатах, внимая струнам золотым песнопевца.

10

   Все уж в ковчеге лежит драгоценном; и данные гостю

        Ризы, и чудной работы златые сосуды, и много

        Разных подарков других от владык феакийских; пускай же

        К ним по большому котлу и треножнику прочной работы

        Каждый прибавит; себя ж наградим за убытки богатым

15

   Сбором с народа:

[274]

 столь щедро дарить одному не по силам».

        Так Алкиной говорил; и, одобрив его предложенье,

        Все по домам разошлися, о ложе и сне помышляя.

        Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.

        Каждый поспешно отнес на корабль меднолитную утварь;

20

   Как же ту утварь под лавками судна укласть (чтоб работать

        Веслами в море могли, не вредя ей, гребцы молодые),

        Сам Алкиной, обошедший корабль, осторожно устроил.

        Все они в царских палатах потом учредили обед свой.

        Тут собирателю туч, громоносцу Крониону Зевсу,

25

   В жертву быка принесла Алкиноева сила святая.

        Бедра предавши огню, насладились роскошною пищей

        Гости; и, громко звуча вдохновенною лирой, пред ними

        Пел Демодок, многочтимый в народе. Но голову часто

        Царь Одиссей обращал на всемирно-светящее солнце,

30

   С неба его понуждая сойти, чтоб отъезд ускорить свой.

        Так помышляет о сладостном вечере пахарь, день целый

        Свежее поле с четою волов бороздивший могучим

        Плугом, и весело день провожает он взором на запад –

        Тащится тяжкой стопою домой он готовить свой ужин.

35

   Так Одиссей веселился, увидя склоненье на запад

        Дня. Обращаясь ко всем феакиянам вместе, такое

        Слово сказал он, глаза устремив на царя Алкиноя:

        «Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,

        В путь снарядите меня, сотворив возлиянье бессмертным;

40

   Сами же радуйтесь. Все уж готово, чего так желало

        Милое сердце, корабль и дары; да пошлют благодать мне

        Боги Ураниды ныне, чтоб я, возвратяся в отчизну,

        Дома жену без порока нашел и возлюбленных ближних

        Всех сохраненных; а вы благоденствуйте каждый с своею

45

   Сердцем избранной супругой и с чадами; все да пошлют вам

        Доброе боги; и зло никакое чтоб вас не коснулось».

        Кончил; и все, изъявив одобренье, решили немедля

        Гостя, пленившего их столь разумною речью, отправить

        В путь. Обратяся тогда к Понтоною, сказал феакиян

50

   Царь благородный: «Наполни кратеры вином и подай с ним

        Чаши, дабы, помолившись владыке Крониону Зевсу,

        Странника в милую землю отцов отпустили мы с миром».

        Так он сказал и, кратеры наполнив вином благовонным,

        Подал с ним чаши гостям Понтоной; и они возлиянье

55

   Им совершили богам, беспредельного неба владыкам,

        Каждый на месте своем. Одиссей хитромысленный, вставши,

        Подал царице Арете двуярусный кубок; потом он,

        Голос возвысив, ей бросил крылатое слово: «Царица,

        Радуйся ныне и жизнь проводи беспечально, доколе

60

   Старость и смерть не придут в обреченное каждому время.

        Я возвращаюсь в отеческий дом свой; а ты благоденствуй

        Дома с детьми, с домочадцами, с добрым царем Алкиноем».

        Слово такое сказав, через медный порог перешел он.

        С ним повелел Понтоною идти Алкиной, чтоб ему он

65

   Путь указал к кораблю и к песчаному брегу морскому.

        Также царица Арета послала за ним трех домашних служанок,

        С вымытой чисто одеждой одну и с хитоном, другую

        С отданным ей в сохраненье блестящим ковчегом, а третью

        С светло-пурпурным вином и с запасом еды на дорогу.

70

   К брегу морскому они подошли и, принявши из рук их

        Платье, ковчег, и вино, и дорожную пищу, немедля

        Все на корабль отнесли быстроходный гребцы и на гладкой

        Палубе мягко-широкий ковер с простыней полотняной

        Подле кормы разостлали, чтоб мог Одиссей бестревожно

75

   Спать. И вступил Одиссей на корабль быстроходный; и молча

        Лег он на мягко-широкий ковер. И на лавки порядком

        Сели гребцы и, канат отвязав от причального камня,

        Разом ударили в весла и взбрызнули темную влагу.

        Тою порой миротворно слетал Одиссею на вежды

80

   Сон непробудный, усладный, с безмолвною смертию сходный.

        Быстро (как полем широким коней четверня,

[275]

 беспрестанно

        Сильным гонимых бичом, поражающим всех совокупно,

        Чуть до земли прикасаясь ногами, легко совершает

        Путь свой) корабль, воздвигая корму, побежал, и, пурпурной

85

   Сзади волной напирая, его многошумное море

        Мчало вперед; беспрепятственно плыл он; и сокол, быстрейший

        Между пернатыми неба, его не догнал бы в полете, –

        Так он стремительно, зыбь рассекая, летел через море,

        Мужа неся богоравного, полного мыслей высоких,

90

   Много встречавшего бед, сокрушающих сердце, средь бурной

        Странствуя зыби, и много великих видавшего браней –

        Ныне же спал он, забыв претерпенное, сном беззаботным.

        Но поднялася звезда лучезарная, вестница светлой,

        В сумраке раннем родившейся Эос; и, путь свой окончив,

95

   К брегу Итаки достигнул корабль, обегающий море.

        Пристань находится там, посвященная старцу морскому

        Форку; ее образуют две длинные ветви крутого

        Брега, скалами зубчатыми в море входящего; ветрам

        Он возбраняет извне нагонять на спокойную пристань

100

 Волны тревожные; могут внутри корабли на притонном

        Месте без привязи вольно стоять, не страшась непогоды;

        В самой вершине залива широкосенистая зрится

        Маслина; близко ее полутемный с возвышенным сводом

        Грот, посвященный прекрасным, слывущим наядами нимфам;

105

 Много в том гроте кратер и больших двоеручных кувшинов

        Каменных: пчелы, гнездяся в их недре, свой мед составляют;

        Также там много и каменных длинных станов; за станами

        Сидя, чудесно одежды пурпурные ткут там наяды;

        Вечно шумит там вода ключевая; и в гроте два входа:

110

 Людям один лишь из них, обращенный к Борею, доступен;

        К Ноту ж на юг обращенный богам посвящен – не дерзает

        Смертный к нему приближаться, одним лишь бессмертным открыт он.

        Зная то место, к нему подошли мореходцы; корабль их

        Целой почти половиною на берег вспрянул – так быстро

115

 Мчался он, веслами сильных гребцов понуждаемый к бегу.

        Стал неподвижно у брега могучий корабль. Мореходцы,

        С палубы гладкой царя Одиссея рукой осторожной

        Сняв с простынею и с мягким ковром, на которых лежал он,

        Спящий глубоко, его положили на бреге песчаном;

120

 После, богатства собрав, от разумных людей феакийских

        Им полученные в дар по внушенью великой Афины,

        Бережно склали у корня оливы широкосенистой

        Все, от дороги поодаль, дабы никакой проходящий,

        Пользуясь сном Одиссея глубоким, чего не похитил.

125

 Кончив, пустилися в море они. Но земли колебатель,

        Помня во гневе о прежних угрозах своих Одиссею,

        Твердому в бедствиях мужу, с такой обратился молитвой

        К Зевсу: «О Зевс, наш отец и владыка, не буду богами

        Боле честим я, когда мной ругаться начнут феакийцы,

130

 Смертные люди, хотя и божественной нашей породы;

[276]

        Ведал всегда я, что в дом свой, немало тревог испытавши,

        Должен вступить Одиссей; я не мог у него возвращенья

        Вовсе похитить: ты прежде уж суд произнес свой.

        Ныне ж его феакийцы в своем корабле до Итаки

135

 Спящего, мне вопреки, довезли, наперед одаривши

        Золотом, медью и множеством риз, драгоценно-сотканных,

        Так изобильно, что даже из Трои подобной добычи

        Он не привез бы, когда б беспрепятственно в дом возвратился».

        Гневному богу ответствовал туч собиратель Кронион:

140

 «Странное слово сказал ты, могучий земли колебатель;

        Ты ль не в чести у богов, и возможно ль, чтоб лучший,

        Старший и силою первый не чтим был от младших и низших?

        Если же кто из людей земнородных, с тобою неравных

        Силой и властью, тебя не почтит, накажи беспощадно.

145

 Действуй теперь, как желаешь ты сам, как приятнее сердцу».

        Бог Посейдон, колебатель земли, отвечал громовержцу:

        «Смело б я действовать стал, о Зевес чернооблачный, если б

        Силы великой твоей и тебя раздражать не страшился;

        Ныне же мной феакийский прекрасный корабль, Одиссея

150

 В землю его проводивший и морем обратно плывущий,

        Будет разбит, чтоб вперед уж они по водам не дерзали

        Всех провожать; и горою великой задвину их город».

        Гневному богу ответствовал так громовержец Кронион:

        «Друг Посейдон, полагаю, что самое лучшее будет,

155

 Если (когда подходящий корабль издалека увидят

        Жители града) его перед ними в утес обратишь ты,

[277]

        Образ плывущего судна ему сохранивши, чтоб чудо

        Всех изумило; потом ты горою задвинешь их город».

        Слово такое услышав, могучий земли колебатель

160

 В Схерию, где обитал феакийский народ, устремился

        Ждать корабля. И корабль, обтекатель морей, приближался

        Быстро. К нему подошед, колебатель земли во мгновенье

        В камень его обратил и ударом ладони к морскому

        Дну основанием крепко притиснул: потом удалился.

165

 Шумно словами крылатыми спрашивать стали друг друга

        Веслолюбивые, смелые гости морей феакийцы,

        Глядя один на другого и так меж собой рассуждая:

        «Горе! Кто вдруг на водах оковал наш корабль быстроходный,

        К берегу шедший? Его уж вдали различали мы ясно».

170

 Так говорили они, не постигнув того, что случилось.

        К ним обратился тогда Алкиной и сказал: «Феакийцы,

        Горе! Я вижу, что ныне сбылося все то, что отец мой

        Мне предсказал, говоря, как на нас Посейдон негодует

        Сильно за то, что развозим мы всех по морям безопасно.

175

 Некогда, он утверждал, феакийский корабль, проводивший

        Странника в землю его, возвращаяся морем туманным,

        Будет разбит Посейдоном, который высокой горою

        Град наш задвинет. Так мне говорил он, и все совершилось.

        Вы ж, феакийские люди, исполните то, что скажу вам:

180

 С этой поры мы не станем уже по морям, как бывало,

        Странников, наш посещающих град, провожать; Посейдону ж

        В жертву немедля двенадцать быков принесем, чтоб на милость

        Он преклонился и града горой не задвинул великой».

        Так он сказал, и быков приготовил на жертву объятый

185

 Страхом народ; и, усердно молясь Посейдону владыке,

        Все феакийские старцы, вожди и вельможи стояли

        Вкруг алтаря. Той порой Одиссей, привезенный в отчизну

        Сонный, проснулся, и милой отчизны своей не узнал он –

        Так был отсутствен давно; да и сторону всю ту покрыла

190

 Мглою туманною дочь громовержца Афина, чтоб не был

        Прежде, покуда всего от нее не услышит, кем встречен

        Царь Одиссей, чтоб его ни жена, ни домашний, ни житель

        Града какой не узнали, пока женихам не отмстит он;

        Вот почему и явилось очам Одиссея столь чуждым

195

 Все, и излучины длинных дорог, и залив меж стенами

        Гладких утесов, и темные сени дерев черноглавых.

        Вставши, с великим волненьем он начал кругом озираться;

        Скорбь овладела душою его, по бедрам он могучим

        Крепко ударив руками, в печали великой воскликнул:

200

 «Горе! К какому народу зашел я! Здесь, может быть, область

        Диких, не знающих правды, людей, иль, быть может, я встречу

        Смертных приветливых, богобоязненных, гостеприимных.

        Где же я скрою богатства мои и куда обратиться

        Мне самому? Для чего меж людьми феакийскими доле

205

 Я не остался! К другому из сильных владык в их народе

        Я бы прибегнул, и он бы помог мне достигнуть отчизны;

        Ныне ж не знаю, что делать с своим мне добром; без храненья

        Здесь не оставлю его, от прохожих расхищено будет.

        Горе! Я вижу теперь, что не вовсе умны и правдивы

210

 Были в поступках со мною и царь, и вожди феакийцев:

        Ими я брошен в краю, мне чужом; отвезти обещались

        В милую прямо Итаку меня и нарушили слово;

        Их да накажет Зевес, покровитель лишенных покрова,

        Зрящий на наши дела и карающий наши злодейства.

215

 Должно, однако, богатства мои перечесть, чтоб увидеть,

        Цело ли все, не украли ль чего в корабле быстроходном».

        Он сосчитал все котлы, все треножники, все золотые

        Утвари, все драгоценно-сотканные ризы, и целым

        Все оказалось; но горько он плакал о милой отчизне,

220

 Глядя на шумное море, бродя по песчаному брегу

        В тяжкой печали. К нему подошла тут богиня Афина,

        Образ приняв пастуха, за овечьим ходящего стадом,

        Юного, нежной красою подобного царскому сыну;

        Ей покрывала двойная широкая мантия плечи,

225

 Ноги сияли в сандалиях, легким копьем подпиралась.

        Радуясь встрече такой, Одиссей подошел к светлоокой

        Деве и, голос возвысив, ей бросил крылатое слово:

        «Друг, ты в земле незнакомой мне, страннику, встретился первый;

        Радуйся; сердце ж на милость свое преклони; сбереги мне

230

 Это добро, и меня самого защити; я как бога,

        Друг, умоляю тебя и колена твои обнимаю:

        Мне отвечай откровенно, чтоб мог я всю истину ведать.

        Где я? В какой стороне? И какой здесь народ обитает?

        Остров ли это гористый иль в море входящий, высокий

235

 Берег земли матерой, покровенной крутыми горами?»

        Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

        «Видно, что ты издалека пришелец иль вовсе бессмыслен,

        Если об этом не ведаешь крае? Но он не бесславен

        Между краями земными, народам земным он известен

240

 Всем, как живущим к востоку, где Эос и Гелиос всходят,

        Так и живущим на запад, где область туманныя ночи;

        Правда, горист и суров он, коням неприволен, но вовсе ж

        Он и не дик, не бесплоден, хотя не широк и полями

        Беден; он жатву сторицей дает, и на нем винограда

245

 Много родится от частых дождей и от рос плодотворных;

        Пажитей много на нем для быков и для коз, и богат он

        Лесом и множеством вод, безущербно год целый текущих.

        Странник, конечно, молва об Итаке дошла и к пределам

        Трои, лежащей, как слышно, далеко от края ахеян».

250

 Кончила. В грудь Одиссея веселье от слов сих проникло;

        Рад был услышать он имя отчизны из уст светлоокой

        Дочери Зевса эгидодержавца Паллады Афины;

        Голос возвысив, он бросил крылатое слово богине

        (Правду, однако, он скрыл от нее хитроумною речью,

255

 В сердце своем осторожно о пользе своей помышляя):

        «Имя Итаки впервые услышал я в Крите обширном,

        За морем; ныне ж и сам я пределов Итаки достигнул,

        Много сокровищ с собою привезши и столько же дома

        Детям оставив; бежал я оттуда, убив Орсилоха,

260

 Идоменеева милого сына, который в обширном

        Крите мужей предприимчивых всех побеждал быстротою

        Ног; он хотел у меня всю добычу троянскую (столько

        Злых мне тревог приключившую в те времена, как во многих

        Бранях я был и среди бедоносного странствовал моря)

265

 Силой отнять, поелику его я отцу отказался

        В Трое служить и своими людьми предводил; но его я,

        Шедшего с поля, с товарищем подле дороги укрывшись,

        Метко направленным медным копьем умертвил из засады:

        Темная ночь небеса покрывала тогда, никакой нас

270

 Видеть не мог человек; и не сведал никто, что убийца

        Я; но, копьем медноострым его умертвив, не замедлил

        Я, к кораблю финикийских людей

[278]

 благородных пришедши,

        Их убедить предложеньем даров, чтоб, меня на корабль свой

        Взявши и в Пилос привезши, там на берег дали мне выйти

275

 Или в Элиду, священную область эпеян, меня проводили;

        Но берегов их достигнуть нам не дал враждующий ветер,

        К горю самих мореходцев, меня обмануть не хотевших;

        Сбившись с дороги, сюда мы приплыли ночною порою;

        В пристань на веслах ввели мы корабль, и никто не помыслил,

280

 Сколь ни стремило к тому нас желанье, об ужине; все мы,

        Вместе сошед с корабля, улеглися на бреге песчаном;

        В это мгновенье в глубокий я сон погрузился; они же,

        Взявши пожитки мои с корабля, их сложили на землю

        Там, где заснувший лежал на песке я; потом, возвратяся

285

 Все на корабль, к берегам многолюдной Сидонии путь свой

        Быстро направили. Я же остался один, сокрушенный».

        Кончил. С улыбкой Афина ему светлоокая щеки

        Нежной рукой потрепала, явившись прекрасною, с станом

        Стройно-высоким, во всех рукодельях искусною девой.

290

 Голос возвысив, богиня крылатое бросила слово:

        «Должен быть скрытен и хитр несказанно, кто спорить с тобою

        В вымыслах разных захочет; то было бы трудно и богу.

        Ты, кознодей, на коварные выдумки дерзкий, не можешь,

        Даже и в землю свою возвратясь, оторваться от темной

295

 Лжи и от слов двоесмысленных, смолоду к ним приучившись;

        Но об этом теперь говорить бесполезно; мы оба

        Любим хитрить. На земле ты меж смертными разумом первый,

        Также и сладкою речью; я первая между бессмертных

        Мудрым умом и искусством на хитрые вымыслы. Как же

300

 Мог не узнать ты Паллады Афины, тебя неизменно

        В тяжких трудах подкреплявшей, хранившей в напастях и ныне

        Всем феакиянам сердце к тебе на любовь преклонившей?

        Знай же теперь: я пришла, чтоб, с тобой все разумно обдумав,

        К месту прибрать здесь все то, что от щедрых людей феакийских

305

 Ты получил при отъезде моим благосклонным внушеньем;

        Также, чтоб знал ты, какие судьба в многославном жилище

        Царском беды для тебя приготовила. Ты же мужайся;

        Но берегись, чтоб никто там, ни муж, ни жена, не проникли

        Тайны, что бедный скиталец – ты сам, возвратившийся; молча

310

 Все оскорбленья сноси, наглецам уступая без гнева».

        Светлой Афине ответствовал так Одиссей богоравный:

        «Смертный, и самый разумный, с тобою случайно, богиня,

        Встретясь, тебя не узнает: во всех ты являешься видах.

        Помню, однако, я, сколь ты бывала ко мне благосклонна

315

 В те времена, как в троянской земле мы сражались, ахейцы.

        Но когда, ниспровергнувши город Приамов великий,

        Мы к кораблям возвратились, разгневанный бог разлучил нас.

        С тех пор с тобой не встречался я, Диева дочь; не приметил

        Также, чтоб ты, на корабль мой вступивши, меня от какого

320

 Зла защитила. С разорванным сердцем, без всякой защиты,

        Странствовал я: наконец от напастей избавили боги.

        Только в стране плодоносной мужей феакийских меня ты

        Словом своим ободрила и в город мне путь указала.

        Ныне ж, колена объемля твои, умоляю Зевесом

325

 (Я сомневаюсь, чтоб был я в Итаке; я в землю иную

        Прибыл; ты, так говоря, без сомненья, испытывать шуткой

        Хочешь мне сердце; ты хочешь мой разум ввести в заблужденье),

        Правду скажи мне, я подлинно ль милой отчизны достигнул?»

        Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

330

 «В сердце моем благосклонность к тебе сохранилася та же;

        Мне невозможно в несчастье покинуть тебя: ты приемлешь

        Ласково каждый совет, ты понятлив, ты смел в исполненье;

        Всякий, на чуже скитавшийся долго, достигнув отчизны,

        Дом свой, жену и детей пламенеет желаньем увидеть;

335

 Ты ж, Одиссей, не спеши узнавать, воздержись от расспросов;

        Прежде ты должен жену испытать; неизменная сердцем,

        Дома она ожидает тебя с нетерпением, тратя

        Долгие дни и бессонные ночи в слезах и печали.

        Я же сомнения в том никогда не имела – напротив,

340

 Знала, что, спутников всех потеряв, ты домой возвратишься;

        Но неприлично мне было вражду заводить с Посейдоном,

        Братом родителя Зевса, тобой оскорбленным: ты сильно

        Душу разгневал его умерщвлением милого сына.

[279]

        Но чтоб ты мог мне поверить, тебе я открою Итаку.

345

 Здесь посвященная старцу морскому Форкинская пристань;

        В самой вершине залива широкосенистую видишь

        Маслину; близко ее полутемный с возвышенным сводом

        Грот, посвященный прекрасным, слывущим наядами, нимфам

        (Самый тот хладный, в утесе таящийся грот, где столь часто

350

 Ты приносил гекатомбы богатые чистым наядам).

        Вот и гора Нерион, покровенная лесом широким».

        Кончив, богиня туман разделила; окрестность явилась;

        В грудь Одиссея при виде таком пролилося веселье;

        Бросился он целовать плододарную землю отчизны;

355

 Руки подняв, обратился потом он с молитвой к наядам:

        «Нимфы наяды, Зевесовы дочери, я уж не думал

        Здесь вас увидеть; теперь веселитесь моею веселой,

        Нимфы, молитвой; и будут дары вам обычные, если

        Дочь броненосная Зевса Афина и мне благосклонно

360

 Жизнь сохранит, и милого сына спасет от напасти».

        Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

        «Будь беззаботен; не этим теперь ты тревожиться должен;

        Должен, напротив, сокровища в недре пространного грота

        Спрятать свои, чтоб из них ничего у тебя не пропало.

365

 После, все дело обдумав, мы выберем то, что полезней».

        Кончив, богиня во внутренность грота вошла и рукою

        Темные стен закоулки ощупала; сын же Лаэртов

        Все, и нетленную медь, и богатые платья, и злато,

        Им от людей феакийской земли полученные, собрал;

370

 В гроте их склав, перед входом его положила огромный

        Камень дочь Зевса эгидодержавца Паллада Афина.

        Оба тогда, под широкосенистою маслиной севши,

        Стали обдумывать, как погубить женихов многобуйных.

        Дочь светлоокая Зевса богиня Афина сказала:

375

 «О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

        Выдумай, как бы тебе женихов наказать беззаконных,

        Боле трех лет самовластно твоим обладающих домом,

        Муча докучным своим сватовством Пенелопу; она же

        Сердцем в разлуке с тобою крушась, подает им надежду

380

 Всем, и каждому порознь себя обещает, и вести

        Добрые шлет к ним, недоброе в сердце для них замышляя».

        Светлой Афине ответствовал так Одиссей многоумный:

        «Горе! И мне б, как царю Агамемнону, сыну Атрея,

        Жалостной гибели в царском жилище моем не избегнуть,

385

 Если бы вовремя мне ты всего не открыла, богиня!

        Дай мне теперь наставление, как отомстить им; сама же

        Мне помоги и такую ж даруй мне отважность, как в Трое,

        Где мы разрушили светлые стены Приамова града.

        Стой за меня и теперь, как тогда, светлоокая; смело

390

 Выйти готов и на триста мужей я, хранимый твоею

        Силой божественной, если ко мне ты еще благосклонна».

        Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

        «Буду стоять за тебя и теперь я, не будешь оставлен

        Мной и тогда, как приступим мы к делу; и, думаю, скоро

395

 Лоно земли беспредельной обрызжется кровью и мозгом

        Многих из них, беззаконных, твое достоянье губящих.

        Прежде, однако, тебя превращу я, чтоб не был никем ты

        Узнан: наморщу блестящую кожу твою на могучих

        Членах, сниму с головы злато-темные кудри, покрою

400

 Рубищем бедным плеча, чтоб глядел на тебя с отвращеньем

        Каждый, и струпом глаза, столь прекрасные ныне, подерну;

        В виде таком женихам ты, супруге и сыну (который

        Дома тобой был оставлен), неузнанный, будешь противен.

        Прежде, однако, отсюда ты должен пойти к свинопасу,

405

 Главному здесь над стадами свиными смотрителю; верен

        Он и тебе, и разумной твоей Пенелопе, и сыну;

        Встретишь его ты у стада свиней; близ утеса Коракса,

        Подле ключа Аретусы лазоревой стадо пасется,

        Жадно питаяся там желудьми и водой запивая

410

 Пищу, которая тушу свиную густым наливает

        Жиром; с ним сидя, его обо всем ты подробно расспросишь.

        Тою порою я в женопрекрасный пойду Лакедемон

        Вызвать к тебе, Одиссей, твоего Телемаха оттуда:

        Он же в широкоравнинную Спарту пошел, чтоб услышать

415

 Весть о тебе от Атрида и, жив ли еще ты, проведать».

        Светлой Афине ответствовал так Одиссей многоумный:

        «Ведая все, для чего же ему не сказала ты правды?

        Странствуя, многим и он сокрушеньям подвергнуться может

        На море бурном, во власти грабителей дом свой оставив».

420

 Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:

        «Много о том, Одиссей, ты тревожиться сердцем не должен.

        Я проводила его, чтоб людей посмотрел и меж ними

        Нажил великую славу; легко все окончив, теперь он

        В доме Атреева сына сидит и роскошно пирует.

425

 Правда, его женихи стерегут в корабле темногрудом,

        Злую погибель готовя ему на возвратной дороге;

        Я им, однако, того не дозволю; и прежде могила

        Многих из них, разоряющих дерзостно дом твой, поглотит».

        С сими словами богиня к нему прикоснулася тростью.

430

 Разом на членах его, вдруг иссохшее, сморщилось тело,

        Спали с его головы злато-темные кудри, сухою

        Кожею дряхлого старца дрожащие кости покрылись,

        Оба столь прежде прекрасные глаза подернулись струпом,

        Плечи оделись тряпицей, в лохмотье разорванным, старым

        Рубищем, грязным, совсем почерневшим от смрадного дыма;

        Сверх же одежды оленья широкая кожа повисла,

        Голая, вовсе без шерсти; дав посох ему и котомку,

        Всю в заплатах, висящую вместо ремня на веревке,

        С ним разлучилась богиня; что делать, его научивши,

        К сыну его полетела она в Лакедемон священный.

Категория: Одиссея | (10.05.2013)
Просмотров: 108
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz