Мифы и легенды


Предупреждение

Материалы размещённые на данном сайте предназначены для лиц от 18 лет и старше.

...
интернет магазин книг

Опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 96

Главная » Статьи » Мифы и поэмы Древней Греции » Одиссея

(20) Песнь шестнадцатая

Песнь шестнадцатая

        Тою порой Одиссей с свинопасом божественным, рано

        Встав и огонь разложив, приготовили завтрак. Насытясь

        Вдоволь, на паству погнали свиней пастухи. К Телемаху

        Бросились дружно навстречу Евмеевы злые собаки;

5

     Ластясь к идущему, прыгали дикие звери; услышав

        Топот двух ног, подходящих поспешно, Лаэртов разумный

        Сын, изумившийся, бросил крылатое слово Евмею:

        «Слышишь ли, добрый хозяин? Там кто-то идет, твой товарищ

        Или знакомец; собаки навстречу бегут и, не лая,

10

   Машут хвостами; шаги подходящего явственно слышу».

        Слов он еще не докончил, как в двери вошел, он увидел,

        Сын; в изумленье вскочил свинопас; уронил из обеих

        Рук он сосуды, в которых студеную смешивал воду

        С светло-пурпурным вином. К своему господину навстречу

15

   Бросясь, он голову, светлые очи и милые руки

        Стал у него целовать, и из глаз полилися ручьями

        Слезы; как нежный отец с несказанной любовью ласкает

        Сына, который внезапно явился ему через двадцать

        Лет по разлуке – единственный, поздно рожденный им, долго

20

   Жданный в печали, – с такой свинопас Телемаха любовью,

        Крепко обнявши, всего целовал, как воскресшего; плача

        Взрыд, своему господину он бросил крылатое слово:

        «Ты ль, ненаглядный мой свет. Телемах, возвратился? Тебя я,

        В Нилос отплывшего, видеть уже не надеялся боле.

25

   Милости просим, войди к нам, дитя мое милое; дай мне

        Очи тобой насладить, возвратившимся в дом свой; доныне

        В поле не часто к своим пастухам приходил ты; но боле

        В городе жил меж народа: знать, было тебе не противно

        Видеть, как в доме твоем без стыда женихи бунтовали».

30

   Сын Одиссеев разумный ответствовал так свинопасу:

        «Правду сказал ты, отец; но теперь для тебя самого я

        Здесь: повидаться пришел я с тобою, Евмей, чтоб проведать,

        Дома ль еще Пенелопа иль браком уже сочеталась

        С кем из своих женихов. Одиссеево ж ложе пустое

35

   В спальной стоит одиноко, покрытое злой паутиной?»

        Кончил. Ему отвечая, сказал свинопас богоравный:

        «Верность тебе сохраняя, в жилище твоем Пенелопа

        Ждет твоего возвращенья с тоскою великой и тратит

        Долгие дни и бессонные ночи в слезах и печали».

40

   Так говоря, у него он копье медноострое принял;

        В дом тут вступил Телемах, через гладкий порог перешедши.

        С места поспешно вскочил перед ним Одиссей; Телемах же,

        Место отрекшись принять, Одиссею сказал: «Не трудися,

        Странник, сиди; для меня, уж конечно, найдется местечко

45

   Здесь; мне очистить его не замедлит наш умный хозяин».

        Так он сказал; Одиссей возвратился на место; Евмей же

        Прутьев зеленых охапку принес и покрыл их овчиной;

        Сын Одиссеев возлюбленный сел на нее; деревянный

        С мясом, от прошлого дня сбереженным, поднос перед милым

50

   Гостем поставил усердный Евмей свинопас, и корзину

        С хлебом большую принес, и наполнил до самого края

        Вкусно-медвяным вином деревянную чашу. Потом он

        Сел за готовый обед с Одиссеем божественным рядом.

        Подняли руки они к приготовленной пище; когда же

55

   Был удовольствован голод их сладким питьем и едою,

        Так свинопасу сказал Телемах богоравный: «Отец мой,

        Кто чужеземный твой гость? На каком корабле он в Итаку

        Прибыл? Какие его привезли корабельщики? В край наш

        (Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел он».

60

   Так отвечал Телемаху Евмей, свинопас богоравный:

        «Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

        Он уроженец широкоравнинного острова Крита,

        Многих людей города, говорит, посетил и немало

        Странствовал: так для него уж судьбиною соткано было.

65

   Ныне ж, бежав с корабля от феспротов, людей злоковарных,

        В хижину нашу пришел он; тебе я его уступаю;

        Делай что хочешь: твоей он защите себя поверяет.

        Сын Одиссеев разумный ответствовал так свинопасу:

        «Добрый Евмей, ты для сердца печальное слово сказал мне;

70

   Как же могу я в свой дом пригласить твоего чужеземца?

        Я еще молод; еще я своею рукой не пытался

        Дерзость врага наказать, мне нанесшего злую обиду;

        Мать же, рассудком и сердцем колеблясь, не знает, что выбрать,

        Вместе ль со мною остаться и дом содержать наш в порядке,

75

   Честь Одиссеева ложа храня и молву уважая,

        Иль наконец предпочесть из ахейцев того, кто усердней

        Ищет супружества с ней и дары ей щедрее приносит;

        Но чужеземцу, которого гостем ты принял, охотно

        Мантию я подарю, и красивый хитон, и подошвы

80

   Ноги обуть; да и меч от меня он получит двуострый;

        После и в сердцем желанную землю его я отправлю;

        Пусть он покуда живет у тебя, угощаемый с лаской;

        Платье ж сюда я немедля пришлю и с запасом для вашей

        Пищи, дабы от убытка избавить тебя и домашних.

85

   В город ходить к женихам я ему не советую; слишком

        Буйны они и в поступках своих необузданно-дерзки;

        Могут обидеть его, для меня бы то было прискорбно;

        Сам же я их укротить не могу: против многих и самый

        Сильный бессилен, когда он один; их число там велико».

90

   Царь Одиссей хитроумный ответствовал так Телемаху:

        «Если позволишь ты мне, мой прекрасный, сказать откровенно, –

        Милым я сердцем жестоко досадую, слыша, как много

        Вам женихи беззаконные здесь оскорблений наносят,

        Дом захвативши такого, как ты, молодого героя:

95

   Знать бы желал я, ты сам ли то волею сносишь? Народ ли

        Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?

        Или, быть может, ты братьев винишь, на которых отважность

        Муж полагается каждый при общем великом раздоре?

        Если б имел я и свежую младость твою, и отважность –

100

 Или когда бы возлюбленный сын Одиссеев, иль сам он,

        Странствуя, в дом возвратился (еще не пропала надежда) –

        Первому встречному голову мне бы отсечь я позволил,

        Если бы, им на погибель, один не решился проникнуть

        В дом Одиссея, Лаэртова сына, чтоб выгнать оттуда

105

 Шайку их. Если б один я с толпой и не сладил, то всё же

        Было бы лучше мне, в доме моем пораженному, встретить

        Смерть, чем свидетелем быть там бесчинных поступков и видеть,

        Как в нем они обижают гостей, как рабынь принуждают

        Их угождать вожделениям гнусным в обителях царских,

110

 Как расточают и хлеб и вино, беспощадно запасы

        Все истребляя и главного дела окончить не мысля».

        «Добрый наш гость, – отвечал рассудительный сын Одиссеев, –

        Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

        Нет, ни мятежный народ не враждует со мною, ни братьев

115

 Также моих не могу я винить, на которых отважность

        Муж полагается каждый при общем раздоре, понеже

        В каждом колене у нас, как известно, всегда лишь один был

        Сын; одного лишь Лаэрта имел прародитель Аркесий;

        Сын у Лаэрта один Одиссей; Одиссей равномерно

120

 Прижил меня одного с Пенелопой. И был я младенцем

        Здесь им оставлен, а дом наш заграбили хищные люди.

        Все, кто на разных у нас островах знамениты и сильны,

        Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа,

        Первые люди Итаки утесистой мать Пенелопу

125

 Нудят упорно ко браку и наше имение грабят;

        Мать же ни в брак ненавистный не хочет вступить, ни от брака

        Средств не имеет спастись; а они пожирают нещадно

        Наше добро и меня самого напоследок погубят.

        Но, конечно, того мы не знаем, что в лоне бессмертных

130

 Скрыто. Теперь побеги ты, Евмей, к Пенелопе разумной

        С вестью о том, что из Пилоса я невредим возвратился.

        Сам же останусь я здесь у тебя; приходи к нам скорее.

        Но берегись, чтоб никто не проведал, опричь Пенелопы,

        Там, что я дома: там многие смертию мне угрожают».

135

 Так Телемаху сказал ты, Евмей, свинопас богоравный:

        «Знаю, все знаю, и все мне понятно, и все, что велишь ты,

        Будет исполнено; ты же еще мне скажи откровенно,

        Хочешь ли также, чтоб с вестью пошел я и к деду Лаэрту?

        Бедный старик! Он до сих пор, хотя и скорбел о далеком

140

 Сыне, но все наблюдал за работами в поле и, голод

        Чувствуя, ел за обедом и пил, как бывало, с рабами.

        С той же поры, как пошел в корабле чернобоком ты в Пилос,

        Он, говорят, уж не ест и не пьет, и его никогда уж

        В поле никто не встречает, но, охая тяжко и плача,

145

 Дома сидит он, исчахлый, чуть дышащий, кожа да кости».

        Сын Одиссеев разумный ответствовал так свинопасу:

        «Жаль! Но его, как ни горько мне это, оставить должны мы;

        Если бы все по желанию смертных, судьбине подвластных,

        Делалось, я пожелал бы, чтоб прибыл отец мой в Итаку.

150

 Ты же, увидевши мать, возвратись, заходить не заботясь

        В поле к Лаэрту, но матери можешь сказать, чтоб немедля,

        Тайно от всех, и чужих и домашних, отправила к деду

        Ключницу нашу обрадовать вестью нежданною старца».

        Кончив, велел он идти свинопасу. Взяв в руки подошвы,

155

 Под ноги их подвязал он и в город пошел. От Афины

        Не было скрыто, что дом свой Евмей, удаляся, покинул;

        Тотчас явилась богиня, младою, прекрасною, с станом

        Стройно-высоким, во всех рукодельях искусною девой;

        В двери вступив, Одиссею предстала она; Телемаху ж

160

 Видеть себя не дала, он ее не приметил: не всем нам

        Боги открыто являются; но Одиссей мог очами

        Ясно увидеть ее, и собаки увидели также:

        Лаять не смея, они, завизжав, со двора побежали.

        Знак головою она подала. Одиссей, догадавшись,

165

 Вышел из хижины; подле высокой заграды богиню

        Встретил он; слово к нему обращая, сказала Афина:

        «Друг Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,

        Можешь теперь ты открыться и все рассказать Телемаху;

        Оба, условяся, как женихам приготовить их гибель,

170

 Вместе подите немедля вы в город; сама я за вами

        Скоро там буду, и мстительный бой совершим совокупно».

        Кончив, жезлом золотым прикоснулась она к Одиссею:

        Тотчас опрятным и вымытым чисто хитоном покрылись

        Плечи его; он возвышенней сделался станом, моложе

175

 Светлым лицом, посмуглевшие щеки стали полнее;

        Черной густой бородою покрылся его подбородок.

        Собственный образ ему возвративши, богиня исчезла.

        В хижину снова вступил Одиссей; Телемах, изумленный,

        Очи потупил: он мыслил, что видит бессмертного бога.

180

 В страхе к отцу обратяся, он бросил крылатое слово:

        «Странник, не в прежнем теперь предо мной ты являешься виде;

        Платье не то на тебе, и совсем изменился твой образ;

        Верно, один из богов ты, владык беспредельного неба;

        Будь же к нам благостен; золота много тебе принесем мы

185

 Здесь с гекатомбой великой, а ты нас, могучий, помилуй».

        Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:

        «Нот, я не бог; как дерзнул ты бессмертным меня уподобить?

        Я Одиссей, твой отец, за которого с тяжким вздыханьем

        Столько обид ты терпел, притеснителям злым уступая».

190

 Кончив, с любовью сына он стал целовать, и с ресницы

        Пала на землю слеза – удержать он ее был не в силах.

        Но – что пред ним был желанный отец Одиссей, не поверя, –

        Снова, ему возражая, сказал Телемах богоравный:

        «Нет, не отец Одиссей ты, но демон, своим чародейством

195

 Очи мои ослепивший, чтоб после я горестней плакал;

        Смертному мужу подобных чудес совершать невозможно

        Собственным разумом: может лишь бог превращать во мгновенье

        Волей своей старика в молодого и юношу в старца;

        Был ты сначала старик, неопрятно одетый; теперь же

200

 Вижу, что свой ты богам, беспредельного неба владыкам».

        Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

        «Нет, Телемах, не чуждайся отца, возвращенного в дом свой;

        Также и бывшему чуду со мною не слишком дивися;

        К вам никакой уж другой Одиссей, говорю я, не будет,

205

 Кроме меня, претерпевшего в странствиях много и ныне

        Волей богов приведенного в землю отцов через двадцать

        Лет. А мое превращение было богини Афины,

        Мощной добычницы,

[287]

 дело; возможно ей все; превращен был

        Прежде я в старого нищего ею, потом в молодого,

210

 Крепкого мужа, носящего чистое платье на теле;

        Вечным богам, беспредельного неба владыкам, легко нас,

        Смертных людей, наделять и красой, и лицом безобразным».

        Так он ответствовав, сел; Телемах в несказанном волненье

        Пламенно обнял отца благородного с громким рыданьем.

215

 В сердце тогда им обоим проникло желание плача:

        Подняли оба пронзительный вопль сокрушенья; как стонет

        Сокол иль крутокогтистый орел, у которых охотник

        Выкрал еще некрылатых птенцов из родного гнезда их,

        Так, заливаясь слезами, рыдали они и стонали

220

 Громко; и в плаче могло б их застать заходящее солнце,

        Если бы вдруг не спросил Телемах, обратясь к Одиссею:

        «Как же, отец, на каком корабле ты, какою дорогой

        Прибыл в Итаку? Кто были твои корабельщики? В край наш

        (Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел ты».

225

 Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:

        «Все я, мой сын, расскажу, ничего от тебя не скрывая;

        Славные гости морей феакийцы меня привезли к вам;

        Всех, кто их помощи просит, они по морям провожают.

        Спал я, когда мы достигли Итаки, и сонный был ими

230

 На берег вынесен (щедро меня, отпуская в дорогу,

        Золотом, медью и платьем богатым они одарили:

        Все то по воле бессмертных здесь спрятано в гроте глубоком).

        Прислан сюда я богиней Афиной затем, чтоб с тобою

        Вместе врагов истребление здесь на свободе устроить.

235

 Ты же теперь назови женихов и число их скажи мне;

        Должно, чтоб ведал я, кто и откуда они и как много

        Там их, дабы, все подробно обдумав рассудком и сердцем,

        Мы разрешили, возможно ль двоим, никого не призвавши

        В помощь, их всех одолеть иль другие помощники нужны?»

240

 Кончил. Ему отвечая, сказал Телемах благородный:

        «Слышал я много, отец, о деяньях твоих многославных;

        Как ты разумен в совете, какой копьевержец могучий –

        Но о несбыточном мне ты теперь говоришь, невозможно

        Двум нам со всею толпой женихов многосильных бороться.

245

 Должен ты знать, что числом их не десять, не двадцать: гораздо

        Более; всех перечесть их тебе я могу по порядку;

        Слушай: пришло их с Дулихия острова к нам пятьдесят два,

        Знатны все родом они, шесть служителей с ними; с Закинфа

        Острова прибыло двадцать; а с темнолесистого Зама

250

 Двадцать четыре: все знатных отцов сыновья; напоследок

        К ним мы и двадцать должны из Итаки причесть, при которых

        Фемий, певец богоравный, глашатай Медонт и проворных

        Двое рабов, соблюдать за обедом порядок искусных.

        Если с такою толпою бороться одни мы замыслим,

255

 Будет нам мщение горько, возврат твой погибелен будет;

        Лучше подумай о том, не найдется ль помощник, который

        Мог бы за нас постоять, благосклонно подавши нам руку?»

        Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:

        «Выслушай то, что скажу, и в уме сохрани, что услышишь:

260

 Если б Кронион отец и Паллада великая были

        Наши помощники, стали ль тогда б мы приискивать новых?»

        Кончил. Ему отвечая, сказал Телемах богоравный:

        «Подлинно ты мне надежных помощников назвал; высоко,

        Правда, они в облаках обитают; но оба не нам лишь

265

 Смертным одним, но и вечным богам всемогуществом страшны».

        Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:

        «Оба они не останутся долго от нас в отдаленье

        В час воздаянья, когда у меня с женихами в жилище

        Царском последний Ареев расчет смертоносный

[288]

 начнется.

270

 Завтра поутру, лишь только подымется Эос, ты в город

        Прямо пойдешь; там останься в толпе женихов многобуйных.

        Позже туда я приду с свинопасом Евмеем под видом

        Старого нищего в рубище бедном. Когда там ругаться

        Станут они надо мною в жилище моем, не давай ты

275

 Милому сердцу свободы, и что б ни терпел я, хотя бы

        За ногу вытащен был из палаты и выброшен в двери

        Или хотя бы в меня чем швырнули – ты будь равнодушен.

        Можешь, конечно, сказать иногда (чтоб унять их буянство)

        Кроткое слово, тебя не послушают; будет напрасно

280

 Всё: предназначенный день их погибели близко; терпенье!

        Слушай теперь, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:

        Я в ту минуту, когда свой совет мне на сердце положит

        Втайне Афина, тебе головою кивну; то заметя,

        Все из палаты, какие ни есть там, доспехи Арея

285

 Вверх отнеси и оставь там, их кучею в угол сложивши;

        Если ж, приметив, что нет уж в палате там бывших оружий,

        Спросят о них женихи, ты тогда отвечай им: «В палате

        Дымно;

[289]

 уж сделались вовсе они не такие, какими

        Здесь их отец Одиссей, при отбытии в Трою, покинул:

290

 Ржавчиной все от огня и от копоти смрадной покрылись.

        Мне же и высшую в сердце влагает Зевес осторожность:

        Может меж вами от хмеля вражда загореться лихая;

        Кровью тогда сватовство и торжественный пир осквернится:

        Само собой прилипает к руке роковое железо».

295

 Нам же двоим два копья, два меча ты отложишь и с ними

        Два из воловьей кожи щита приготовишь, чтоб в руки

        Взять их, когда нападенье начнем; женихам же, конечно,

        Ум ослепят всемогущий Зевес и Афина Паллада.

        Слушай теперь, что скажу, и заметь про себя, что услышишь:

300

 Если ты вправду мой сын и от крови моей происходишь,

        Тайну храни, чтоб никто о моем возвращенье не сведал

        Здесь, ни Лаэрт, мой отец, ни Евмей свинопас, ни служитель

        Царского дома какой, ни сама Пенелопа; мы двое –

        Ты лишь да я – наблюдать за рабынями нашими будем;

305

 Также и многих рабов испытанью подвергнем, чтоб сведать,

        Кто между ними тебя и меня уважает и любит,

        Кто, нас забыв, оскорбляет тебя, столь достойного чести».

        Так, возражая отцу, отвечал Телемах многославиый:

        «Сердце мое ты, отец, уповаю я, скоро на самом

310

 Деле узнаешь; и дух мой не слабым найдешь ты, конечно.

        Думаю только, что опыту всех подвергать бесполезно

        Будет для нас; я об этом тебя убеждаю размыслить:

        Много истратится времени, если испытывать всех их,

        Каждого порознь, начнем мы тогда, как враги беззаботно

315

 Будут твой дом разорять и твое достояние грабить.

        Но я желаю и сам, чтоб, подвергнувши опыту женщин,

        Мог отличить ты порочных от честных и верных; рабов же

        Трудно испытывать всех, одного за другим, на работе

        Порознь живущих; то сделаешь после в досужное время,

320

 Если уж подлинно знак ты имел от владыки Зевеса».

        Так говорили о многом они, собеседуя сладко.

        Тою порой крепкозданный корабль, Телемаха носивший

        В Пилос с дружиной, приблизился к брегу Итаки. Когда же

        В пристань глубокую острова судно ввели мореходцы,

325

 На берег вздвинуть они поспешили его совокупной

        Силой; а слуги проворные, судно совсем разгрузивши,

        В Клитиев дом отнесли все подарки царя Менелая.

        В царский же дом Одиссеев был вестник пловцами немедля

        Послан сказать Пенелопе разумной, что сын, возвратяся,

330

 В поле пошел, кораблю же прямою дорогою в город

        Плыть повелел (чтоб о сыне собственном в сердце тревожась,

        Плакать напрасно о нем перестала царица). Тот вестник

        Встретился, путь свой окончить спеша, с свинопасом, который

        С вестью подобной к своей госпоже Телемахом был послан.

335

 К дому царя многославного оба пришли напоследок.

        Вслух перед всеми рабынями вестник сказал Пенелопе:

        «Прибыл обратно в Итаку возлюбленный сын твой, царица».

        Но свинопас подошел к Пенелопе и на ухо все ей,

        Что Телемах повелел рассказать, прошептал осторожно.

340

 Кончив рассказ и исполнив свое поручение, царский

        Дом он оставил и в поле к свиньям возвратился поспешно.

        Но женихи, пораженные, духом уныли; покинув

        Залу, они у ограды высокого царского дома

        Рядом на каменных гладких скамьях за воротами сели.

345

 Так говорить им тогда Евримах, сын Полибиев, начал:

        «Горе нам! Дело великое сделал, так смело отправясь

        В путь, Телемах, от него мы подобной отваги не ждали.

        Должно нам, черный, удобнейший к бегу, корабль изготовив,

        В нем мореходных; отправить людей, чтоб они убедили

350

 Наших товарищей в город как можно скорей возвратиться».

        Кончить еще не успел он, как, с места на пристань взглянувши,

        Только что к брегу приставший корабль Амфином усмотрел там;

        Снасти и весла на нем убирали пловцы. Обратяся

        С радостным смехом к товарищам, так он сказал: «Не трудитесь

355

 Вести своей посылать понапрасну: они возвратились.

        Видно, их бог надоумил какой иль увидели сами

        Быстро бегущий корабль и настигнуть его не успели».

        Так он сказал; те, поднявшись, пошли всей толпою на пристань.

        На берег скоро был вздвинут корабль чернобокий пловцами,

360

 Бодрые слуги немедля сгрузили с него всю поклажу;

        Сами ж на площади все женихи собрались; но с собою

        Там никому заседать не дозволили. Так напоследок,

        К ним обратясь, Антиной, сын Евпейтов надменный, сказал им;

        «Горе! Бессмертные сами его от беды сохранили!

365

 Каждый там день сторожа на лобзаемых ветром вершинах

        Друг подле друга толпою сидели; когда ж заходило

        Солнце, мы, берег покинув, всю ночь в корабле быстроходно

        По морю плавали взад и вперед до восхода Денницы,

        Тщетно надеясь, что встретим его и немедля погубим.

370

 Демон тем временем в пристань его проводил невредимо.

        Мы же над ним совершить, что замыслили вместе, удобно

        Можем и здесь; он от нас не уйдет; но до тех пор, покуда

        Жив он, исполнить намеренье наше мы будем не в силах;

        Он возмужал и рассудком созрел для совета и дела;

375

 Люди ж Итаки не с прежней на нас благосклонностью смотрят

        Должно нам прежде – пока он народа не созвал на помощь –

        Кончить, понеже он медлить, как я в том уверен, не станет.

        Злобой на нас разразившись, при целом народе он скажет,

        Как мы его погубить сговорились и в том не успели;

380

 Тайного нашего замысла, верно, народ не одобрит;

        Могут, озлобясь на наши поступки, и нас из отчизны

        Выгнать, и все мы тогда по чужим сторонам разбредемся.

        Можем напасть на него мы далеко от города в поле,

        Можем близ города выждать его на дороге; тогда нам

385

 Все разделить их придется имущество; дом же уступим

        Мы Пенелопе и мужу, избранному ею меж нами.

        Если же вам не угоден совет мой и если хотите

        Жизнь вы ему сохранить, чтоб отцовским владел достояньем, –

        То пировать нам по-прежнему, в доме его собираясь,

390

 Будет нельзя, и уж каждый особо, в свой дом возвратяся,

        Свататься станет, подарки свои присылая; она же

        Выберет доброю волей того, кто щедрей и приятней».

        Так говорил он; сидя неподвижно, внимали другие.

        Тут, обратяся к собранью, сказал Амфином благородный,

395

 Нисов блистательный сын, от Аретовой царственной крови;

        Злачный Дулихий, пшеницей богатый, покинув, в Итаке

        Он отличался от всех женихов и самой Пенелопе

        Нравился умною речью, благими лишь мыслями полный.

        Так, обратяся к собранью, сказал Амфином благородный:

400

 «Нет! Посягать я на жизнь Телемаха, друзья, не желаю;

        Царского сына убийство есть страшно-безбожное дело;

        Прежде богов вопросите, чтоб сведать, какая их воля;

        Если Зевесом одобрено будет намеренье наше,

        Сам соглашусь я его поразить и других на убийство

405

 Вызову; если ж Зевес запретит, мой совет: воздержитесь».

        Так он сказал, подтвердили его предложенье другие.

        Вставши, все вместе они возвратилися в дом Одиссея;

        В дом же вступив, там на стульях они поместилися гладких.

        Но Пенелопа разумная, дело иное придумав,

410

 Вышла к своим женихам многобуйным из женских покоев;

        Слух к ней достигнул о замысле тайном на жизнь Телемаха:

        Все благородный глашатай Медонт ей открыл; и, поспешно,

        Взявши с собой двух служанок, она, божество меж женами,

        В ту палату вступив, где ее женихи пировали,

415

 Подле столба, потолок там высокий державшего, стала,

        Щеки закрывши свои головным покрывалом блестящим.

        Речь к Антиною свою обратив, Пенелопа сказала:

        «Злой кознодей, Аптиной необузданный, словом и делом

        Ты из товарищей самый разумнейший – так здесь в Итаке

420

 Все утверждают. Но где же и в чем твой прославленный разум?

        Бешеный! Что побуждает тебя Телемаху готовить

        Смерть и погибель? Зачем ты сирот притесняешь, любезных

        Зевсу? Неправ человек, замышляющий ближнему злое.

        Иль ты забыл, как отец твой сюда прибежал, устрашенный

425

 Гневом народа, которым гоним был за то, что, приставши

        К шайке тафийских разбойников, с ними ограбил феспротов,

        Наших союзников верных? Его здесь народ порывался

        Смерти предать и готов у него был исторгнуть из груди

        Сердце и все, что имел он в Итаке, предать истребленью;

430

 Но Одиссей, за него заступившись, народ успокоил;

        Ты ж Одиссеево грабишь богатство, жену Одиссея

        Мучишь своим сватовством, Одиссееву сыну готовишь

        Смерть. Удержись! Говорю и тебе и другим в осторожность».

        Тут Евримах, сын Полибиев, так отвечал Пенелопе:

435

 «О многоумная старца Икария дочь, Пенелопа,

        Будь беззаботна; зачем ты такой предаешься тревоге?

        Не было, нет и не будет из нас никого, кто б помыслил

        Руку поднять на убийство любимца богов Телемаха.

        Нет! И покуда я жив и покуда очами я землю

440

 Вижу, тому не бывать, иль – скажу перед всеми, и верно

        Сбудется слово мое, – обольется убийца своею

        Кровью, моим пораженный копьем; Одиссей, не забыл я,

        Брал здесь нередко меня на колени и мяса куски мне

        Клал на ладонь и вина благовонного выпить давал мне.

445

 Вот почему и всех боле людей я люблю Телемаха.

        Нет! Никогда он убийства не должен страшиться, по крайней

        Мере от нас, женихов. Но судьбы избежать невозможно».

        Так говорил он, ее утешая, а мыслил иное.

        Но Пенелопа, к себе возвратяся, там в светлых покоях

450

 Плакала горько о милом своем Одиссее, покуда

        Сладкого сна не свела ей на очи богиня Афина.

        Смерклось, когда к Одиссею и к сыну его возвратился

        Старый Евмей. Он нашел их, готовящих ужин, зарезав

        Взятую в стаде свинью годовалую. Прежде, однако,

455

 Тайно пришед, Одиссея богиня Афина ударом

        Трости своей превратила по-прежнему в хилого старца,

        Рубищем жалким одевши его, чтоб Евмей благородный

        С первого взгляда его не узнал и (сберечь неспособный

        Тайну) не бросился в город обрадовать вестью царицу.

460

 Встретив его на пороге, сказал Телемах: «Наконец ты,

        Честный Евмей, возвратился. Скажи же, что видел? Что слышал?

        В город обратно пришли ль наконец женихи из засады?

        Или еще там сидят и меня стерегут на дороге?»

        Так, отвечая, сказал Телемаху Евмей благородный:

465

 «Сведать о них и расспрашивать мне не входило и в мысли;

        В городе я об одном лишь заботился: как бы скорее

        Данное мне порученье исполнить и к вам возвратиться.

        Шедши ж туда, я с гонцом, от ходивших с тобой мореходцев

        Посланным, встретился – первый он все объявил Пенелопе;

470

 Только одно расскажу я, что видел своими глазами:

        К городу близко уже, на вершине Эрмейского холма,

        Был я, когда быстролетный, в глубокую нашу входящий

        Пристань, корабль усмотрел; я приметил, что было в нем много

        Ратных; щитами, двуострыми копьями ярко блистал он;

475

 Это они, я подумал: но правда ли? Знать мне не можно».

        Так он сказал. Телемахова сила святая блеснула

        Легкой улыбкою в очи отцу, неприметно Евмею.

        Кончив работу и пищу состряпав, они с свинопасом

        Сели за стол, и порадовал душу им ужин; когда же

480

 Был удовольствован голод их сладкой едою, о ложе

        Каждый подумал; и сна благодать ниспослали им боги.

Категория: Одиссея | (16.05.2013)
Просмотров: 99
Меню сайта

Поиск

Категории раздела
Мифология Древней Греции [38]
Илиада [39]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.
Одиссея [29]
Переводчики: Николай Гнедич, Василий Жуковский.

Статистика


Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz